Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу - Майкл Скофилд

Она указала на моё запястье.

— Брак не расторгнут. Метка изменилась, но брачная связь осталась. Если Рейнар носит ответный знак, вы можете вызвать разговор через внутреннюю клятву.

— Опасно? — спросила я.

Профессор Эш посмотрела на Люциана.

— Очень.

— Тогда подходит, — сказала я.

Люциан провёл ладонью по лицу.

— Вы когда-нибудь выбираете не самый самоубийственный вариант?

— До вчерашнего дня выбирала. Не понравилось.

Профессор Эш принесла мел, серебряную чашу и тонкую иглу. Ритуал оказался проще, чем я ожидала, и оттого неприятнее. Никаких длинных заклинаний, никаких свечей по кругу. Только кровь, имя и связь, которую я считала мёртвой, а она всё ещё шевелилась где-то между мной и человеком, предавшим меня.

Я встала у окна.

Люциан — рядом, но не слишком близко. Профессор Эш начертила на полу круг.

— Если он попытается перетянуть вас в дворцовую печать, разрывайте связь сразу.

— Как?

— Назовёте своё имя без его.

Я поняла.

Не королева Арвент.

Не жена Рейнара.

Элиана Вейр.

Профессор проколола мой палец. Капля крови упала в чашу. Вода стала серебряной.

— Назовите его.

Я смотрела в чашу.

— Рейнар Арвент.

Сначала ничего.

Потом вода почернела.

И я увидела его.

Он стоял там же, у камина. Видимо, моё письмо уже дошло: конверт лежал распечатанным на столе, а рядом — разбитый бокал.

Рейнар медленно повернулся.

Он выглядел хуже, чем вчера. Не сломленным — нет. Короли редко позволяют себе такую роскошь. Но усталым. Очень усталым. Под глазами тени. Волосы чуть растрёпаны. На правом запястье — браслет.

Чёрная линия пересекала его кожу.

Знак не раскрылся, как мой. Но он был там.

— Элиана, — сказал он.

Не “леди Вейр”.

Не “бывшая супруга”.

Имя.

И в этот раз в нём было не только холод.

— Рейнар.

Он шагнул ближе к своему зеркалу или чаше — я не знала, через что он видит меня.

— Ты не должна была отвечать так.

Я почти рассмеялась.

— После всего, что произошло, ты решил начать именно с этого?

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Великолепно. Эта фраза сегодня переходит из уст в уста.

Его взгляд скользнул за моё плечо.

— Кто с тобой?

— Академия.

— Не играй.

— Я перестала играть, когда вспомнила детскую.

Он побледнел.

Едва заметно.

Но я увидела.

— Значит, вспомнила.

— Да.

Несколько секунд мы молчали.

Я ждала.

Извинения. Объяснения. Лжи. Чего угодно.

Рейнар просто смотрел.

И это молчание снова вернуло меня туда: кровать, крик, Мира в руках Серафины, он у двери.

— Ты был там, — сказала я.

Он закрыл глаза.

— Да.

— Ты видел, как её забирали.

— Да.

— Ты слышал, как я кричала.

Его лицо дрогнуло.

— Да.

Я сжала край стола так сильно, что заболели пальцы.

— И не остановил.

Он открыл глаза.

— Я не мог.

— Неправда.

— Элиана…

— Неправда! У тебя был меч. Власть. Голос. Ты был королём.

— Тогда ещё нет.

Я замолчала.

— Что?

— Мой отец был жив, — сказал Рейнар. — И приказ исходил от него.

Мир на миг сдвинулся.

Я пыталась вспомнить. В год рождения Миры старый король действительно ещё был жив. Болен, почти не появлялся при дворе, но жив. Рейнар стал полновластным правителем позже.

— Ты был наследником, — сказала я. — Не мальчиком.

— Да.

— Ты мог бороться.

— Я пытался.

Люциан за моей спиной тихо произнёс:

— Осторожно.

Рейнар услышал его голос. Лицо стало жёстче.

— Мор.

— Арвент, — отозвался Люциан.

Между ними прошла ненависть, такая старая, что я почти увидела её форму.

— Значит, ты прячешься за ним, — сказал Рейнар.

Я резко подняла руку.

— Ещё одно слово в таком тоне, и разговор закончится.

Он посмотрел на меня.

Впервые за всю связь по-настоящему посмотрел.

Не как на жену. Не как на женщину, которую можно остановить привычной интонацией.

Как на того, кто может уйти.

— Прости, — сказал он.

Это было почти хуже.

Я много лет ждала этого слова. В самых разных вариантах. После холодных ужинов. После его отсутствий. После каждой новой фаворитки, которую двор обсуждал за моей спиной. После взглядов лекарей. После молитв о наследнике.

Теперь слово пришло.

Поздно.

И принесло с собой не облегчение, а пустоту.

— За что именно? — спросила я.

Он не отвёл взгляд.

— За то, что не спас её. За то, что позволил стереть тебе память. За то, что потом был слишком труслив, чтобы вернуть правду.

Профессор Эш втянула воздух.

Люциан молчал.

Я тоже.

Потому что признание — не оправдание. Но оно всё равно меняет воздух.

— Где она? — спросила я.

Рейнар медленно покачал головой.

— Я не знаю.

— Не смей.

— Клянусь.

— Твоим клятвам я больше не верю.

Брачный браслет на моём запястье обжёг кожу.

Рейнар вздрогнул тоже.

Значит, почувствовал.

— Я искал, — сказал он.

— Когда?

— После смерти отца. Когда получил доступ к закрытым архивам. Мне сказали, что она умерла через три дня после изъятия.

Я перестала дышать.

— Ложь, — сказала я.

— Я думал, да. Потом нашёл погребальную запись.

— Подделка.

— Возможно.

— Не возможно. Подделка.

Если я позволю другому варианту существовать хотя бы секунду, я умру.

Рейнар смотрел на меня с чем-то похожим на боль.

— Сегодня Серафина объявила о наследнике, — сказала я.

Его лицо закрылось.

— Я знаю.

— Это правда?

— Что?

— Она беременна?

Он отвёл взгляд.

Вот и ответ.

— Рейнар.

— Я не знаю.

— Как удобно у вас всех получается не знать самое важное.

— Я не был с ней.

Тишина стала оглушительной.

Я медленно выпрямилась.

— Что?

Он смотрел в сторону, будто каждое слово было поражением.

— Я не был с Серафиной так, как думает двор.

Люциан резко усмехнулся.

— Благородная попытка переписать репутацию.

Рейнар бросил на него ледяной взгляд.

— Молчи, Мор.

— Нет, — сказала я. — Ты говори. Очень подробно.

Рейнар перевёл взгляд на меня.

— Серафина была назначена ко мне Хранителями ещё до нашего брака. Она должна была следить за линией крови. После исчезновения Миры отец потребовал, чтобы я расторг брак с тобой, но браслет не позволил. Тогда они решили ждать.

— Чего?

— Пока ты сломаешься окончательно. Пока общество примет мысль, что королевству нужна новая женщина. Пока я…

Он замолчал.

— Пока ты предашь меня достаточно публично, чтобы никто не задал вопросов, — закончила я.

Он не отрицал.

— Вчерашний развод был не твоей идеей?

— Моей.

Это ударило сильнее, чем если бы он солгал.

— Почему?

— Потому что Хранители потребовали тебя.

— Меня?

— Да.

Люциан шагнул ближе.

— Для чего?

Рейнар посмотрел на него.

— Для печати.

Профессор Эш прошептала:

— Первая Королева.

Рейнар побледнел ещё сильнее.

— Ты знаешь?

— Теперь да, — сказала я.

Он закрыл глаза на мгновение.

— Тогда слушай внимательно. После смерти отца печать под троном начала слабеть. Хранители решили, что причина в тебе.