Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу - Майкл Скофилд

другое: в этой академии больше никто не будет обязан молчать, чтобы кому-то было удобно.

Профессор Эш закрыла глаза.

Люциан смотрел на меня так, будто видел что-то, к чему не хотел привыкать.

— Сегодня вечером, — продолжила я, — каждый, у кого есть странные воспоминания, сны, метки, письма, имена, песни, любые обрывки, связанные с короной, Хранителями или исчезновением семьи, придёт в восточную аудиторию. Не для допроса. Не для наказания. Для записи.

Дариан всё же не выдержал.

— Это безумие. Вы спровоцируете массовый всплеск нестабильной памяти.

— Нет, мастер Кроу. Я начну расследование.

— У вас нет полномочий вести расследование против короны.

Я повернулась к нему.

— У бывшей королевы — возможно. У ректорши Ночной Короны — есть.

Стены ответили гулом.

На этот раз не угрожающе.

Одобрительно.

Я почувствовала, как академия поднимается вокруг меня, как зверь, который ещё не решил, признаёт ли хозяина, но уже повернул голову в сторону общего врага.

— Вы не понимаете, во что ввязываетесь, — сказал Дариан.

Я улыбнулась.

— Сегодня я это слышала мало. Повторите ещё раз для уверенности.

На верхних рядах кто-то засмеялся.

Потом ещё.

Смех был робким, нервным, но он прошёл по залу, как первый тёплый сквозняк в доме, где слишком долго не открывали окна.

И тогда случилось то, чего не ожидал никто.

Каменный пол в центре зала раскрылся.

Не треснул. Не обвалился.

Раскрылся, как книга.

Студенты вскрикнули, отступили. Преподаватели подняли защитные щиты. Люциан оказался рядом со мной быстрее, чем я успела вдохнуть.

Но из-под пола не вышло чудовище.

Поднялся круглый помост.

На нём стояло кресло из тёмного дерева.

Ректорское кресло.

Не трон.

Кресло было старым, без золота, без бархата. На спинке — знак раскрытого глаза. Подлокотники исцарапаны, будто прежние ректоры вцеплялись в них в минуты боли.

Профессор Эш прошептала:

— Оно не поднималось семьдесят лет.

— Что это значит? — спросила Лира.

Люциан ответил, не сводя взгляда с кресла:

— Академия признала первый приказ.

— Я не отдавала приказ.

— Отдали, — сказал он. — Просто не заметили.

Я посмотрела на кресло.

Странная вещь: королевский трон в Большом зале всегда казался мне клеткой. Это кресло, мрачное, старое, пугающее, вдруг показалось не клеткой, а тяжёлым инструментом. Как меч, который нельзя поднять без последствий.

Зал ждал.

Студенты смотрели.

Преподаватели тоже.

Я поняла: если сейчас отступлю, кресло уйдёт обратно. Не потому что я слабая. Потому что я выберу не быть той, кого они только что услышали.

Я поднялась на помост.

Каждый шаг отдавался в костях.

Села.

Кресло было ледяным.

Метка на запястье вспыхнула так сильно, что зал залило сине-чёрным светом.

И тогда я увидела их.

Не глазами.

Памятью академии.

Сто сорок семь нитей тянулись от студентов. Одни красные, как свежая рана. Другие серебряные. Третьи почти прозрачные. Они переплетались, уходили под пол, в стены, в архивы, в закрытые двери. Некоторые тянулись дальше — за академию, к королевскому дворцу, к северным землям, к местам, которых я не знала.

И одна нить была чёрной с лунным краем.

Она шла от меня.

Через зал.

Через камень.

Через тьму.

Куда-то очень далеко.

Мира.

Я вцепилась в подлокотник.

Люциан заметил.

— Что вы видите? — тихо спросил он.

Я хотела ответить.

Но в этот момент нити дёрнулись.

Сразу несколько студентов вскрикнули.

Лира упала на колени, схватившись за висок. Эрик бросился к ней. Риса закрыла серебряный глаз ладонью. Мальчишка с ожогом начал задыхаться.

— Что происходит? — крикнула профессор Эш.

Стены зала потемнели.

На камне перед ректорским креслом начали проявляться слова.

Не чернилами.

Огнём.

Они приходят за теми, кто вспомнил.

Двери зала распахнулись сами.

За ними стояли люди в серых плащах.

Лица закрыты гладкими масками без рта. На груди каждого — знак пустой короны.

Хранители Трона.

Их было двенадцать.

Они вошли в академию так спокойно, будто им здесь принадлежал каждый камень.

Студенты застыли.

Преподаватели не двигались.

Даже Дариан Кроу молчал.

Первый из Хранителей поднял руку. На его пальце сверкнул перстень с королевской печатью.

— Именем Рейнара Арвента, короля Эйрена, — произнёс он глухим голосом из-под маски, — все незаконные собрания прекращаются. Студенты с нестабильной памятью подлежат изъятию. Бывшая королева Элиана Вейр обязана немедленно передать власть академии королевскому совету.

В зале никто не дышал.

Я медленно поднялась с ректорского кресла.

Холод кресла остался во мне, но теперь он не сковывал.

Он собирал.

— Повторите, — сказала я.

Хранитель повернул маску ко мне.

— Вы лишены королевского статуса и не имеете права…

— Не это. Другое.

Он замолчал.

— Вы сказали “изъятию”, — произнесла я. — Как вещи. Как документы. Как когда-то сказали о моей дочери.

Люциан шагнул вперёд.

— Элиана.

Я подняла руку, останавливая его.

Не сейчас.

Не вместо меня.

Хранитель сказал:

— Ребёнок королевской крови принадлежит трону.

В зале кто-то всхлипнул.

Я спустилась с помоста.

— Тогда передайте трону, что он слишком долго воровал чужое.

— Осторожнее, леди Вейр.

— Ректорша Вейр, — сказала Лира вдруг.

Голос у неё дрожал, но прозвучал отчётливо.

Эрик встал рядом с ней.

— Ректорша Ночной Короны.

Потом Риса.

— Наша ректорша.

Один за другим студенты поднялись.

Не все сразу.

Но достаточно.

— Наша ректорша.

— Ночная Корона выбрала её.

— Она услышала нас.

— Она не отдаст нас.

Слова росли, крепли, становились шумом, потом волной.

Хранители напряглись.

Профессор Эш вышла вперёд и встала слева от меня.

Люциан — справа.

Верна Сол подняла связку ключей, и каждый ключ вспыхнул синим огнём.

Даже Дариан Кроу, побледневший и явно несчастный, всё же достал жезл.

Я посмотрела на Хранителя.

— Вы пришли забрать моих студентов?

— Они принадлежат короне.

— Нет, — сказала я.

Одно слово.

Короткое.

Простое.

Возможно, первое настоящее слово власти в моей жизни.

Не “да”, сказанное ради мира.

Не “как пожелаете”, сказанное ради брака.

Не “я понимаю”, сказанное ради приличия.

Нет.

Метка на запястье раскрылась полностью.

Ректорское кресло за моей спиной загорелось чёрным светом.

Пол под ногами Хранителей треснул.

Первый из них сделал шаг назад.

Поздно.

Из стен вышли тени прошлых ректоров.

Не портреты. Не воспоминания.

Силуэты мужчин и женщин в старых мантиях, с пустыми глазами, с ранами, которые убили их когда-то. Они окружили Хранителей молча.

Первый Хранитель поднял перстень.

— Король узнает о вашем мятеже.

Я улыбнулась.

И впервые за долгое время улыбка была моей.

— Пусть узнает.

Хранители начали отступать.

Но перед тем как исчезнуть за дверями, первый повернулся ко мне.

— Вы открываете войну, Элиана Вейр.

Я посмотрела на студентов.

На Лиру, всё ещё бледную, но стоящую.

На Эрика, который сжимал жезл так, будто тот был настоящим мечом.

На всех этих детей, которых мир пытался сделать