Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу - Майкл Скофилд

Я вдруг вспомнила, как он сказал: сердце у меня есть, просто оно мне не принадлежит.

И мне стало холодно.

— Серафина была там?

— Она принесла приказ.

— От Рейнара?

— Нет.

— От кого?

Люциан посмотрел на свиток.

— От тех, кто сидит выше королей и ниже проклятий.

— Хранители Трона.

— Да.

Я медленно провела пальцами по строке о первенце.

— Значит, Мира у них.

— Возможно.

— Люциан.

— Элиана, я не буду давать обещание там, где у меня нет доказательств.

— Но она жива.

Он молчал.

— Браслет не снялся, — сказала я. — Развод недействителен из-за живого наследника. Ты сам это слышал.

— Да.

— Значит, она жива.

— Или магия считает её живой.

Я закрыла лицо руками.

Эта разница была невыносима.

Жива.

Или считается живой.

В магическом мире даже надежда могла оказаться юридической формулировкой.

Лира тихо сказала:

— Госпожа ректорша…

— Не надо.

— Там ещё строка.

Я убрала руки.

Лира стояла с другой стороны стола и смотрела на свиток. Пальцы её дрожали.

Я обошла стол.

Под подписью Серафины действительно проступала ещё одна строчка. Очень мелкая. Такая тонкая, что её можно было принять за декоративную линию.

— “В случае сопротивления матери память передать в хранилище Ночной Короны”.

Профессор Эш прошептала:

— Нет.

Люциан выругался.

Я же вдруг почувствовала странное спокойствие.

Так бывает, когда боль становится слишком большой, и душа перестаёт пытаться вместить её всю сразу.

— Значит, мои воспоминания здесь.

Никто не ответил.

— Не в дворце. Не у Рейнара. Не у Ольвена. Здесь.

Профессор Эш шагнула ко мне.

— Элиана, послушайте. Если память передали академии, значит, она не просто сохранена. Она стала частью проклятия.

— Где?

— Мы не знаем.

— Кто знает?

Тишина.

Ответ пришёл не от них.

Один из свитков над нами вспыхнул и сгорел прямо в воздухе. Пепел не упал. Он закружился, собрался в маленькую серую ладонь и указал на арку с детским знаком за пределами комнаты.

Архив родовых потерь.

Я вышла из-за стола.

Люциан встал передо мной.

— Нет.

— Уйди.

— Сейчас вы не войдёте туда.

— Там моя память.

— Там ваша боль в чистом виде.

— Моя дочь в чистом виде где-то без меня уже двенадцать лет!

Голос сорвался, ударил по стенам, по свиткам, по людям.

Комната вздрогнула.

Свитки начали вращаться быстрее.

Профессор Эш подняла руки.

— Спокойно.

— Я была спокойной двенадцать лет, — сказала я. — Достаточно.

Люциан не отступил.

— Если войдёте туда сейчас, архив покажет момент, когда её у вас забрали. Не документ. Не запись. Её страх. Ваш крик. Всё сразу. Вы можете не выйти.

— А если не войду?

— У вас будет шанс подготовиться.

— Нет. У меня будет ещё один день, когда кто-то решает, что я должна ждать.

Он сжал челюсть.

— Я не ваш враг.

— Тогда не стой как враг.

Серебряные глаза стали жёстче.

— Иногда враг — единственный, кто не даст вам погибнуть от собственной любви.

Я ударила его магией.

Не специально.

Я даже не знала, как.

Тень вырвалась из меня, как хлыст, и отбросила Люциана к стене. Лира вскрикнула. Эрик схватил её за руку и потянул назад. Профессор Эш бросилась к Люциану.

Я застыла.

— Люциан…

Он поднялся почти сразу. Медленно. Из уголка его губы текла кровь.

Он посмотрел на меня без упрёка.

Это было хуже, чем если бы он разозлился.

— Вот почему, — сказал он.

Я отступила на шаг.

Магия дрожала вокруг моих пальцев. Чужая и моя одновременно.

— Я не хотела.

— Хотели. Просто не его.

Эти слова остановили меня.

Не его.

Я хотела ударить не Люциана.

Я хотела ударить Рейнара. Серафину. Ольвена. Хранителей. Двор. Годы. Себя — ту, которая не вспомнила раньше.

Я опустила руки.

Тени исчезли.

— Простите, — сказала я.

Люциан вытер кровь пальцами.

— Не тратьте извинения. Они скоро понадобятся тем, кто заслужил вашу ярость.

Профессор Эш посмотрела на него так, будто он сказал именно то, чего не следовало.

— Что ты предлагаешь?

— Открыть ей часть.

— Люциан, нет.

— Или она войдёт целиком и сломается.

Я не стала спорить. Впервые за последние часы я поняла, что он прав.

Не потому, что имел право решать за меня.

А потому, что я сама чувствовала: если сейчас увижу всё, меня может не остаться.

Профессор Эш устало закрыла глаза.

— Частичный допуск к архиву родовых потерь требует трёх свидетелей и якоря.

— Свидетели есть, — сказал Люциан.

— Якорь?

Он посмотрел на меня.

— Я.

— Нет, — сказала профессор.

— Да.

— Ты не выдержишь чужую материнскую потерю, если твоя собственная не закрыта.

— Не закрыта, значит, дверь уже открыта.

Профессор Эш выглядела так, будто готова ударить его.

— Ты всегда был упрямым идиотом.

— Зато полезным.

Я вмешалась:

— Что значит якорь?

Люциан повернулся ко мне.

— Я буду держать вас в настоящем, пока архив покажет прошлое. Если вы начнёте проваливаться, вы услышите мой голос и вернётесь.

— А если нет?

— Тогда мы оба пожалеем, что утром не ограничились чаем.

Я смотрела на него.

Мужчина без сердца.

Изгнанный архимаг.

Человек, которого обвиняли в смерти невесты.

Тот, кто не утешал, не жалел, не обещал невозможного. И всё же стоял здесь, с кровью на губах, готовый войти со мной в чужой кошмар.

— Почему? — спросила я тихо.

Он понял вопрос.

— Потому что у меня не получилось спасти Амиру.

— Я не она.

— Знаю.

— А Мира не тот ребёнок, которого потерял ты.

— Знаю.

— Тогда почему?

Люциан ответил не сразу.

— Потому что если такие двери снова открываются, кто-то должен наконец пройти до конца.

Мы вышли из малого архива.

Арка с детской ладонью ждала.

Теперь она не казалась просто символом. Ладонь была маленькой, выпуклой, как отпечаток настоящего ребёнка в мягком воске. Я протянула руку, но остановилась, не касаясь.

Профессор Эш встала слева. Верна Сол — справа. Лира и Эрик остались позади, хотя я велела им уйти. Оба отказались. Лира сказала, что принесла чай ректорше и теперь технически отвечает за её выживание. Эрик сказал, что всё ещё не решил, хочет ли моей смерти, и потому должен проследить.

В другое время я бы улыбнулась.

Не сейчас.

Люциан встал напротив меня.

— Дайте руку.

Я протянула.

Он снял перчатку и взял мою ладонь.

Его пальцы были холодными.

Но хватка — живая.

— Слушайте мой голос, — сказал он. — Что бы вы ни увидели, помните: это было. Не есть. Было.

Я кивнула.

Профессор Эш произнесла заклинание.

Верна Сол достала ключ без зубцов и повернула его в воздухе.

Ладонь на арке раскрылась.

За ней была темнота.

Не комната.

Не коридор.

Воспоминание.

Люциан сжал мою руку.

— Дышите.

Я шагнула вперёд.