Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу - Майкл Скофилд

— Дышите, — сказал Люциан.

— Не могу.

— Можете. Вы дышали двенадцать лет под водой. Сейчас всего лишь воздух.

Это было жестоко.

И почему-то помогло.

Я вдохнула.

Тени опустились.

Осколки камня один за другим упали на пол. Руны погасли. Голоса растворились, оставив после себя тишину, от которой звенели уши.

Я стояла, всё ещё держа ладонь над расколотым камнем.

Люциан был рядом.

Слишком рядом.

Его кровь капнула на пол между нами.

— Что это было? — спросила я.

На этот раз ответила профессор Эш.

Голос у неё был хриплый.

— Магия памяти.

Дариан Кроу побледнел.

— Невозможно. Такая ветвь исчезла после падения первых родов.

— Не исчезла, — сказал Люциан. — Её прятали.

Все смотрели на меня.

Я медленно опустила руку.

— Что она делает?

Профессор Эш не сразу ответила.

— Возвращает забытое. Открывает стёртое. Заставляет ложь проявляться.

Верна Сол прошептала:

— И будит то, что было похоронено.

Студенты на галереях молчали. Даже самые дерзкие. Даже те, кто ещё утром наверняка ставил на мою смерть.

Лира смотрела на меня так, будто увидела не бывшую королеву, а дверь в то, о чём сама боялась спросить.

Эрик Безродный — так, будто впервые понял, что ошибся.

Дариан Кроу собрался первым.

— Совет должен немедленно ограничить доступ госпожи Вейр к архивам. Магия памяти в нестабильном состоянии опасна для всей академии.

— Согласен, — сказал Люциан.

Я резко повернулась к нему.

— Что?

— Она опасна.

— Вы…

— Опасна не значит должна быть заперта.

Дариан возмутился:

— Архимаг Мор, вы не имеете права…

— Зато имею опыт, которого у вас нет.

— Ваш опыт закончился смертью женщины!

Зал замер.

Профессор Эш резко произнесла:

— Дариан.

Но было поздно.

Люциан не изменился в лице.

Именно это было страшно.

Иногда ярость видно по крику. А иногда по тому, как человек становится совершенно неподвижным.

— Повторите, — сказал он тихо.

Дариан понял, что зашёл слишком далеко, но гордость не дала отступить.

— Все знают, что ваша невеста погибла из-за ваших экспериментов с памятью.

Серебряные глаза Люциана стали почти белыми.

Воздух похолодел.

Я почувствовала, как академия напряглась.

Стены слушали.

— Довольно, — сказала я.

Никто не ожидал моего голоса. Даже я.

Я вышла между ними.

— Удивительное место. Я здесь меньше суток, а вы уже успели показать мне нападение студента, список мёртвых ректоров, говорящие портреты, магический камень, который раскололся от моей семейной трагедии, и преподавателя, который считает уместным бросаться чужими покойниками во время служебного спора.

Дариан открыл рот.

— Госпожа ректорша…

— Нет. Теперь говорю я. Мастер Кроу, если вы ещё раз используете мёртвую женщину как довод, я лично назначу вам дисциплинарное занятие по основам человеческого приличия. И поверьте, это будет страшнее моей нестабильной магии.

На галерее стояла гробовая тишина.

Люциан смотрел на меня странно.

Почти с недоверием.

Профессор Эш медленно опустила щит.

— Проверка завершена, — сказала она. — Всем студентам вернуться к занятиям.

Никто не двинулся.

— Немедленно, — добавила она.

Галереи ожили. Студенты начали расходиться, но я чувствовала их взгляды. Теперь в них было больше, чем страх.

Вопрос.

Надежда — опасная, тонкая, нежеланная.

Я не знала, что с ней делать.

Когда зал почти опустел, Люциан подошёл к расколотому камню и поднял один осколок.

— Вы видели что-то.

Это не был вопрос.

— Детскую комнату.

Профессор Эш напряглась.

— Что именно?

Я посмотрела на Люциана.

— Серафину с младенцем. Рейнара у двери. Ольвена. Меня… наверное, меня после родов.

Профессор Эш закрыла глаза.

Верна Сол прошептала что-то молитвенное.

Дариан Кроу больше не выглядел самодовольным.

— Малый архив, — сказала я. — Сейчас.

— Вам нужно отдохнуть, — сказала профессор Эш.

— Мне нужно перестать жить среди чужой лжи.

— Если вы пойдёте сейчас, архив может ударить по свежей ране.

— Пускай встаёт в очередь.

Люциан бросил осколок камня в ладонь и сжал. Когда раскрыл пальцы, там была пыль.

— Я пойду с ней.

Профессор Эш резко сказала:

— Нет.

— Да.

— Люциан, это слишком рано.

— Для неё или для вас?

Они смотрели друг на друга так, будто между ними стояла старая, неоконченная война.

— Я тоже пойду, — сказала профессор.

— Нет, — ответила я.

Она повернулась.

— Госпожа ректорша…

— Вы сказали, архивы открываются только ректору. Я возьму одного сопровождающего. Его.

Магда Эш посмотрела на Люциана.

— Вы понимаете, чем рискуете?

Он усмехнулся.

— Смешной вопрос для человека без сердца.

Я услышала в этом не шутку.

Самонаказание.

И неожиданно разозлилась.

— Прекратите, — сказала я.

Люциан взглянул на меня.

— Что именно?

— Говорить о себе так, будто вы уже умерли. Это раздражает живых.

Верна Сол тихо хмыкнула.

Профессор Эш снова почти улыбнулась.

Люциан молчал несколько секунд. Потом склонил голову.

— Как прикажете, госпожа ректорша.

В его голосе была насмешка.

Но не только.

Мы покинули тренировочный зал вдвоём.

Коридоры академии после проверки казались другими. Или я сама стала другой. Тени больше не просто лежали в углах. Я чувствовала в них движение воспоминаний. Здесь кто-то плакал. Там кто-то давал клятву. На лестнице подросток когда-то сломал руку и рассмеялся, чтобы не показать боль. У окна девушка писала письмо матери и сжигала каждую строку.

Магия памяти.

Возвращает забытое. Открывает стёртое.

Будит похороненное.

— Как выключить это? — спросила я.

Люциан шёл рядом, не касаясь меня.

— Никак.

— Плохой ответ.

— Зато честный.

— Всё время слышать чужие воспоминания невозможно.

— Со временем научитесь закрывать двери.

— А пока?

— Пока не стойте слишком близко к местам, где много боли.

Я остановилась и посмотрела на него.

Он тоже остановился.

Потом понял.

Академия Ночной Короны была построена из боли.

Вся.

— Великолепно, — сказала я. — Может, ещё посоветуете не дышать воздухом?

— Советовал бы, если бы помогло.

Мы пошли дальше.

— Почему вы не сказали, что мой дар связан с памятью?

— Не был уверен.

— Лжёте.

— Да.

Я резко остановилась.

— Вы даже не скрываете?

— Вы спросили. Я ответил.

— Почему солгали?

— Потому что люди с таким даром редко живут долго. И я хотел понять, академия выбрала вас как оружие или как жертву.

— И поняли?

— Пока нет.

— А вы кем хотите, чтобы я была?

Он посмотрел на меня.

— Живой.

Ответ был слишком простым.

И оттого выбил почву.

Мы дошли до узкого моста внутри академии. Он соединял две башни и проходил над внутренним двором. Сквозь высокие окна врывался серый свет. Внизу студенты пересекали двор маленькими тёмными фигурками.

Люциан остановился у середины моста.

— Что? — спросила я.

— Первый настоящий урок.

— Мы же шли в архив.

— Идём. Но если вы войдёте туда в таком состоянии, архив не покажет вам правду. Он покажет то, чего вы боитесь.

— Разница?

— Правда ранит. Страх управляет.

Он встал напротив меня.

— Закройте глаза.

— Нет.

— Элиана.

— Люциан.

— Вы всегда спорите