Причина остаться - Рита Вертер

В его интонации больше не было злобы, словно он наконец взял ситуацию под контроль и смог снова стать насмешливым и хладнокровным:

– Тебе это нравится, Эмма?

Он впервые назвал меня по имени. И впервые мне захотелось исправить его и назвать свое настоящее имя. Но я была не настолько глупа (о, какое самомнение!) и знала: он играет со мной и делать этого ни в коем случае нельзя.

– Нет. Отпусти.

– А то что?

– А то я сломаю тебе нос. Или, если помнишь, нашинкую…

– Да-да. – Аксель наклонил голову, чиркнув носом меня по виску. Его губы прошептали мне прямо в ухо: – И все же я вижу, что ты не хочешь, чтобы я отпустил.

Он был прав. Я никогда не испытывала ничего подобного. Не физическое желание, вовсе нет. Это было ощущение полнейшего одиночества и опустошения.

Он по-прежнему мне не нравился (ну, я пыталась себя в этом убедить), и по-прежнему я испытывала к нему лишь неприязнь (и в этом тоже) и желание врезать по его красивому самоуверенному лицу (а это так и было). Но, как оказалось, мне до того не хватало простого человеческого тепла, объятий, близости, что я готова была принять их даже в таком извращенном виде. Я была настолько одинока, я так давно ни к кому не притрагивалась и никого не подпускала близко к себе, что хотела обнять человека, который держал меня, возможно мечтая задушить.

И тогда я, побежденная, утратившая всякий стыд и чувство собственного достоинства, выплеснула все, что скопилось за весь этот вечер и предыдущие несколько месяцев: уткнулась лицом в его грудь и громко, неудержимо разрыдалась. Аксель тотчас опустил руки, но не шелохнулся. Захлебываясь плачем, заливая его футболку своими слезами, соплями и слюной, трясясь, словно в припадке, я все равно почувствовала, как он задержал дыхание – наверное, от шока и непонимания, как вести себя дальше.

Я не была готова к тому, что он оттолкнет меня и рассмеется мне в лицо, но ждала этого с отчаянной безысходной покорностью. Но Аксель не оттолкнул и не рассмеялся. Он не отодвинулся и не попытался привести меня в чувство. Он даже ничего не сказал. Он просто прижал меня к себе и обнял. Провел рукой по моим волосам, аккуратно и почти нежно. От этого я заплакала еще сильнее, обхватила его руками и, вздрагивая всем телом, приняла это безмолвное утешение.

Глава 9

Три дня я слонялась по дому в бесплодных попытках чем-нибудь себя занять: принималась мыть пол, а потом бросала тряпку и бралась за что-то другое; начинала готовить обед, а спустя полчаса обнаруживала, что сижу за кухонным столом, уставясь в одну точку.

Я пыталась делать то же, что и всегда, но не находила покоя. По вечерам ко мне заходила Анна и передавала новости из больницы: все обошлось, мистер Хейз жив, но ему придется провести там еще какое-то время. Я не решалась попросить ее взять меня с собой при следующем визите к нему. В конце концов, я для него чужой человек, это могло быть неуместно.

Поужинав в одиночестве чем-нибудь простым в приготовлении – полуфабрикатами или сэндвичем, – я садилась в гостиной и включала телевизор. За эти три дня я посмотрела «Касабланку», «Двенадцать разгневанных мужчин» и еще пару очень старых фильмов, которые уже видела раньше и которые шли по одному из кабельных каналов поздним вечером.

Пару раз мы с Сэмом прошлись по окрестностям – он показал пастбища Уилксов и две высокие, похожие на космический корабль вышки зернохранилищ, стоящие на границе двух участков.

– Вы с Акселем не ладите? – спросила я у него в одну из таких прогулок.

– Не то чтобы, – уклончиво ответил Сэм. – Любишь рыбалку? Вот тут отличное местечко.

С той ночи, как у мистера Хейза случился приступ, Аксель практически не появлялся дома. Он уходил ранним утром, еще до того как я спускалась, и потом я обнаруживала, что лошадей он забирал с собой или отводил на пастбище. Приезжал он только после полуночи, и я лежала у себя в комнате, наблюдая за тем, как медленно скользит свет фар его машины по деревянным балкам потолка, и не решалась спуститься.

Я понятия не имела, как вести себя после того, как разрыдалась при нем. Это был слишком личный, слишком глубокий момент, установивший между нами какую-то незримую связь, словно мы оба стали хранителями общей тайны. Он гладил меня по волосам, прижимал к себе, принимая мою истерику безо всяких вопросов.

А потом, когда я успокоилась и только всхлипывала и икала, аккуратно приподнял мой подбородок и, грустно улыбнувшись, вытер мне слезы своей рукой.

– Тебе лучше лечь спать, – сказал он. – Иди к себе.

И я ушла. С тех пор мы не обмолвились ни единым словом.

– Я еду в город через пару часов. – Сэм отвлек меня от мыслей об Акселе, и я с неохотой переключилась на него. – Хочешь со мной?

– Да, мне как раз нужно забрать почту, – кивнула я.

– Супер. Ну… Так что насчет рыбалки?

Рыбалку я терпеть не могла, о чем ему и сообщила, пусть и в более вежливой форме. Все три дня погода стояла отличная, даже по ночам не было дождя. Дорога, ведущая к трассе, высохла, и теперь я могла не бояться застрять на машине в грязи, но все же компания Сэма была более приятна, чем одиночество. О поездке, однако, я вскоре пожалела.

Похожая на птицу работница почты, выдав мне штук пять конвертов и квитанций, не скрывая праздного любопытства, спросила:

– Как там Эдвард? Мы слышали, плохонько?

– Врачи говорят, он скоро поправится. – Я улыбнулась ей самой ослепительной и самой натянутой из своих улыбок. – Несколько дней проведет в больнице и вернется домой.

– Ясно. – В ее голосе слышалось разочарование от отсутствия горячей сплетни. – Ну, желаем скорейшего выздоровления.

Стерва.

Я вылетела за двери почтового отделения, даже не удосужившись поблагодарить ее и попрощаться.

– Очередь? – спросил Сэм, когда я уселась рядом с ним на пассажирское сиденье грузовика.

– Нет, – удивленно откликнулась я, перебирая конверты, – с чего ты взял?

– У тебя страшно недовольный вид, – он рассмеялся. – Я даже испугался на минутку.

– Нет, все в порядке. – Я расслабленно выдохнула. – Можем ехать.

Он не спешил тронуться в обратный путь, но я заметила это не сразу: мое внимание привлек один конверт, маркированный печатью окружной тюрьмы штата. Адресатом был Аксель. Адресантом – некий Джеффри Вотлинг.

– Не хочешь заехать за кофе или перекусить? – спросил Сэм небрежно,