Причина остаться - Рита Вертер

его все эти дни и что он очень хочет поговорить со мной, может быть, узнать, как у меня дела, или что-то в том же духе. Даже любопытно-подозрительный прищур Фокса, пристально наблюдавшего за нами, не заставил меня остановиться и вырвать руку из теплой настойчивой хватки парня.

Лишь когда мы оказались за пределами бара, на улице, он пропустил меня вперед и, подтолкнув в спину, жестом велел отойти вглубь парковки – видимо, чтобы избавиться от лишних глаз и ушей. Мне это не понравилось. Можно было спокойно попросить выйти, а не тащить на улицу практически за шиворот, как нашкодившего ребенка.

– В чем дело? – спросила я, резко обернувшись к нему и ощетинившись, потому что поняла, что ничего хорошего он говорить не собирается.

– Какого хрена ты тут делаешь?

Аксель был зол. Очевидно, само мое присутствие здесь бесило его настолько, что он едва сдерживался, чтобы не наорать на меня.

– Лидия попросила меня…

– Лидия? – Он неискренне рассмеялся. – К черту Лидию, давай-ка домой.

– Что, прости?

– Прощаю. Я сказал, садись в машину и езжай домой.

Ладно, это ведь проявление заботы, наверное, попыталась убедить я себя. Своеобразное, но все же. Не стоит злиться на него. Но я не смогла. Не когда со мной разговаривают таким тоном: свысока, как будто я глупая и сама не могу отвечать за свои поступки.

– Может, я сама решу, что мне делать? Какого черта ты мне указываешь? – вскинулась я.

Аксель закрыл руками лицо и застонал, будто столкнулся с непосильной задачей, провал которой грозит ему головной болью, а то и скандалом.

– Это из-за денег?

Я чуть не задохнулась от возмущения:

– Я ведь сказала…

– Слушай, то, что отец в больнице, ничего не меняет, – быстро заговорил он. – Ты получишь свое жалованье в полном размере. Тебе не нужно быть тут девочкой на побегушках. Черт, просто поезжай домой, ясно?

Я была бы тронута его заботой, если бы не рассердилась от этого глупого предположения, что я тут только ради денег и ставлю под сомнение платежеспособность мистера Хейза.

– Я пообещала ей, – отчеканила я. – Ты не можешь запрещать мне что-то делать, ясно? Я уже работала здесь, если ты не забыл, и все было нормально.

– Нормально! – Он передразнил меня. – Сегодня тут не тот контингент.

– Я сама разберусь, понятно? И сама решу, где мне быть и что делать.

Аксель молча смотрел на меня сверху вниз, так что мне захотелось привстать на цыпочки, чтобы быть с ним на одном уровне. Челюсти его были крепко сжаты, а между бровей залегла тяжелая тень. Мне вдруг показалось, что за те дни, пока мы не виделись, он слегка похудел.

– И как же ты завтра будешь выполнять свои обязанности? – решил он пойти другим путем. – Проспишь весь день? Нет, так не пойдет.

– Я не просплю, не волнуйся.

– Ладно.

– Вот и славно. Говорю же, я справлюсь, – сказала я уже более примирительно, но его лицо ничуть не смягчилось. – А теперь, если позволишь…

Не дав мне договорить, он развернулся и зашагал обратно. Я последовала за ним, сверля недовольным взглядом его широкую спину, обтянутую белой футболкой. Аксель ни разу не оглянулся. Сев за стол – одно место оставили свободным специально для него, – он вывалил фишки из карманов на зеленое сукно и, стрельнув у кого-то сигарету, с наслаждением затянулся, больше не глядя в мою сторону.

– Принеси мне стакан джина! – прикрикнул он приказным тоном, не отводя глаз от карт.

– И мне! – поддержал его один из громил.

– И мне, – сказал кто-то еще.

Мне захотелось швырнуть в Акселя бутылку, но я и бровью не повела. Выполняя заказ, краем уха я прислушивалась к их разговорам. У Акселя спросили, как себя чувствует мистер Хейз, – «нормально», как дела на ферме – «нормально» и даже знакомы ли мы – «было дело».

Игра потекла своим чередом. Ставки быстро росли, и в какой-то особо напряженный момент, когда все голоса стихли, так что было слышно музыку из соседнего зала, до меня донесся ровный, скучающий голос Томпсона: «Поднимаю на тысячу». Я думала, что ослышалась, но Аксель поддержал ставку. И он выиграл.

Если пассивное курение действительно так опасно, как о нем говорят, за этот вечер я потеряла пару лет жизни: за обоими столами дымили не прекращая, так что я едва успевала менять пепельницы.

Игра тянулась бесконечно долго. Пришлось принести из бара три бутылки бурбона, который улетел с молниеносной скоростью, словно все присутствующие мечтали не куш сорвать, а налакаться как можно скорее.

– Мисс, будьте добры, стакан воды, – спустя час сказал Томпсон, заставив меня замереть с бутылкой в руках.

О, черт, я помнила этот тон. Опустив пониже рукава рубашки, я плеснула ему воды и бочком подошла к столу. Сидящий справа от него грузный парень в бейсболке вполне мог сгодиться в качестве преграды на случай, если он вновь захочет поцеловать мою руку и брякнуть какую-нибудь нелепицу насчет того, что я приношу ему удачу.

– Поближе, мисс. – Томпсон любезно улыбнулся мне, не удосужившись даже вытянуть как следует руку, чтобы взять стакан.

– Пожалуйста, – буркнула я, бросив быстрый взгляд на другой край стола, где сидел Аксель.

Он смотрел в свои карты, не на меня.

– Принесете мне удачу сегодня, а? – игриво поинтересовался Томпсон.

Несмотря на расслабленный вид, я заметила, что платок криво торчит из нагрудного кармана его пиджака, а на лбу выступила испарина, и поняла, что он не то тянет время, не то пытается отвлечь оппонентов разговорами. Впрочем, вряд ли в покере требовалась такая сосредоточенность: насколько я могла судить, все зависело от удачной или неудачной комбинации на руках и столе, а вовсе не от того, отвлекались игроки на что-то или нет.

– Как знать… – Я подернула плечами, умудрившись поставить стакан рядом с ним так, чтобы не допустить ни малейшей возможности соприкоснуться.

– О, мисс Смит, должно быть, поддерживает Акселя, – неожиданно громко, чтобы услышали все, сказал Томпсон. – Я ужасно огорчен.

– Да неужели?

Только глухой не уловил бы в моем голосе сарказма. Несколько угрюмых игроков с любопытством обернулись в нашу сторону и теперь внимали каждому слову. Даже за соседним столом разговоры стихли.

– Вы разбиваете мне сердце, Эмма, – театрально вздохнул Томпсон. – Но я рискну пойти ва-банк. – И он деловито выдвинул три стопки своих фишек в центр стола.

– Пас.

– Пас.

– Пас.

– Пас.

– Принимаю.

Аксель поддержал ставку своими фишками. На кону, по моим подсчетам, было около трех тысяч долларов. С замиранием сердца и, кажется, даже слегка приоткрытым ртом я ждала. Все ждали.

Аксель открыл карты. По комнате