Причина остаться - Рита Вертер

Последнее он произнес особенно четко, с явным намеком, но я его не поняла.

– Хотите купить меня?

– Нет, что вы. Хочу купить ваше время.

– Спасибо за предложение, но я отвечу так же: нет.

– Зря вы так, – сказал он. – Подумайте, мое предложение недолго будет в силе.

– Буду знать, – сказала я.

Воспользовавшись тем, что Томпсон наконец отступил, я запрыгнула в машину и, как только загудел мотор, дала по газам.

Стоило мне отъехать от бара, как все случившееся навалилось на меня холодным, кромсающим внутренности осознанием. Подъехав к мосту, я остановилась у обочины, чтобы перевести дыхание. Ночь была тихая, ясная, спокойная, как перед самым рассветом, но пока еще непроглядно темная. Почему-то мне показалось, что скоро будет дождь.

Меня уже начало клонить в сон, но я никак не могла заставить себя тронуться в путь, хотя до дома осталось всего ничего. Я казалась самой себе непроходимой тупицей. Теперь мне хотелось принять предложение Томпсона, лишь бы позлить Акселя, – но так я, конечно, не могла поступить с мистером Хейзом, да и Сэм с Эрни вряд ли стали бы водить со мной дружбу, если бы узнали об этом. Знать бы, дома Аксель или нет. Если да, я готова была остаться ночевать в машине, лишь бы не видеть его. Но, скорее всего, он уже и думать забыл обо мне и лег спать, если вообще явился на ферму, а не поехал куда-нибудь еще.

Слезы сами наворачивались на глаза, так что я позволила себе немного поплакать и в отчаянной ярости побить по рулю. Пару раз я задела клаксон, и он взорвал тишину резким, ударившим по ушам звуком.

Мотор я не глушила, поэтому, дав себе на самобичевание пять минут, утерла слезы и, сорвавшись с места и пару раз опасно вильнув по гравийке, поехала дальше. Мост я проскочила за несколько секунд, ничего при этом не успев почувствовать. Ворота были лишь слегка приоткрыты, так что я не стала возиться с ними и, бросив «Додж» сбоку у дороги, пошла по лужайке пешком.

Дом стоял темный и безмолвный – только тусклая лампочка, освещавшая дорожки к конюшне и к огороду, слабо мерцала под крыльями бившихся вокруг нее ночных бабочек и мотыльков. Терраса оставалась в тени, поэтому, когда я заметила огонек тлеющей сигареты, было уже поздно поворачивать назад.

Упрямо вздернув подбородок, я прошла к двери, делая вид, что не замечаю Акселя, и радуясь отсутствию света.

– Игра кончилась? – спросил он глухо.

– Да пошел ты! – сказала я, но фраза получилась смазанной, похожей больше на всхлип.

Я слышала, как скрипнули половицы дощатого настила, когда он встал, и быстро забежала внутрь, не давая ему времени остановить меня или сказать еще что-нибудь. Коридор освещал один-единственный светильник, висящий на стене возле лестницы. Хотя мистера Хейза и не было уже несколько дней, я никогда не выключала его на ночь, и Аксель тоже. Это было очень кстати, чтобы быстро прошмыгнуть через прихожую, не налетев на вешалку или брошенную возле полок с обувью пару сапог. Но Аксель последовал за мной и нагнал аккурат у ступенек.

– Ты плакала?

– Тебе-то что? – фыркнула я, не оборачиваясь.

– Не надо драматизировать, – сказал он жестко. – Они тебе ничего бы не сделали. Кларк, хоть и ублюдок, не настолько туп: у него жена и четверо детей.

– Чего?!

Моя нога зависла над очередной ступенью; казалось, если опущу ступню, то вся ярость, которая в одно мгновение переполнила меня до краев, пройдет через нее, проломит лестницу и разнесет весь дом к чертям, подобно взрывной волне. Может, мне сделать вид, что я этого не слышала?

– Ты так в этом уверен? Ну конечно, ни разу же такого не было, чтобы примерный семьянин оказался отморозком, насильником или серийным убийцей.

Я обернулась к Акселю. Его взгляд заметался по моему лицу, силясь в нем что-то разглядеть в полутьме.

– По крайней мере, я знаю Кларка и знаю, что он не… серийный убийца.

– Насчет его дружков ты тоже уверен?

Аксель открыл и закрыл рот.

– Так я и думала, – сказала я.

– Они ведь ничего тебе не сделали, – почти озлобленно бросил он мне, но все равно я почувствовала в этом заявлении слабую вопросительную нотку.

Я качнула головой и тихо рассмеялась, уверенная, что в тот момент это его совершенно не интересовало. Как там было – «делайте что хотите»? Идиоту понятно, чего они хотели, и нет разницы, дошло до дела или нет. Решил меня проучить, значит.

Я так устала и так хотела спать, что больше не могла злиться – ярость просто ушла, как будто кто-то плеснул растворителем. Тут уже ничего не сделаешь и не докажешь, диалог продолжать бессмысленно. Все куда-то исчезло, и пусть я завтра снова возненавижу его, сейчас мне было совершенно плевать.

– Оставь меня в покое, – устало попросила я.

– Больше не могу. – Он сказал это так тихо, что я едва расслышала.

В тот же момент, ступив на нижнюю ступеньку лестницы, он притянул меня к себе.

Я потеряла равновесие. Мои губы врезались в губы Акселя, и он приоткрыл рот, усиливая поцелуй. Что-то внутри меня оборвалось и ухнуло вниз, как на аттракционе свободного падения, прежде чем я ощутила пьянящий вкус джина и сигарет на его языке. Я смогла только удивленно выдохнуть, и он проглотил мой вдох, отчаянно и крепко прижимая меня к себе – ни вырваться, ни уйти.

Поцелуй был быстрым, жадным, точно украденным. Я пришла в себя от потрясения, только когда он поднял руку, проводя по моему лицу, запуская пальцы в волосы – такой нежный и настойчивый жест. Я почувствовала кожей рубцы от ожогов на его запястье, хотя все было так быстро, что я даже не успела удивиться. И когда Аксель отстранился всего на долю дюйма, его горячее прерывистое дыхание обожгло мои губы и точно оглушило меня.

Глаза его были прикрыты, он смотрел из-под полуопущенных ресниц на мои губы, и этот взгляд ощущался почти физически. Я уловила в этой короткой паузе: «Теперь твой ход». Аксель поднял подбородок, чтобы взглянуть мне в глаза.

Отличная возможность.

Я влепила ему такую пощечину, что его лицо дернулось и на мгновение стало смазанным пятном, а моя ладонь заныла. Мелодраматичный звук оплеухи звонким эхом разнесся по дому, и от горячего, будоражащего ощущения близости ничего не осталось.

Аксель снова посмотрел на меня и