Причина остаться - Рита Вертер

– Что ж… – Томпсон достал платок и промокнул лоб.

Затем он одним нарочито медленным движением запястья перевернул свои. На какое-то мгновение повисла удушающая, тревожная тишина, а затем игроки и наблюдатели взорвались криками, поздравлениями и свистом.

– Флеш-рояль, господа, – подмигнув мне, – и дамы.

Я перевела взгляд на Акселя. Его лицо было непроницаемой маской. Томпсон потянулся вперед, чтобы забрать свою добычу. Он улыбнулся, а затем тихо, почти сочувственно произнес, глядя прямо ему в глаза:

– Не везет в игре – повезет в любви.

Не знаю, услышал ли его Аксель, но я услышала.

Боже, он проиграл столько денег!

Мое раздражение за выходку Акселя на парковке сменилось жалостью.

Был объявлен перерыв на «отлить», по словам какого-то доходяги, и «докупить», по словам Томпсона. Аксель сидел на своем месте молча, ничем не выдавая злости или горечи поражения. Его лицо слегка побледнело. Он словно нарочно краем глаза улавливал, в какой части комнаты я нахожусь, и избегал даже на дюйм повернуться в ту сторону. Меня отправили к Фоксу за пивом, и некоторые игроки вышли тоже – кто к бару за новой стопкой фишек, кто на улицу «подышать».

Еще спустя час, когда игра продолжилась в том же темпе (Аксель, заметила я, теперь делал ставки с куда большей осторожностью), градус напряжения повысился. Большинство игроков сильно проигрались и теперь только наблюдали за игрой. Все чаще за столом раздавались пьяные выкрики, начинались споры и обвинения в жульничестве. Несколько человек ушли. Те, что уносили с собой хоть немного денег, украдкой оставляли мне чаевые.

Томпсон не выглядел особо радостным после своей победы, и удача понемногу стала изменять ему. Аксель же, напротив, блефовал виртуозно и даже с ничтожными комбинациями умудрялся выигрывать. Он много курил и то и дело давал мне знак наполнить его стакан. Для этого он не обращался ко мне напрямую – просто поднимал вверх руку, как официантке в дешевой забегаловке, коей я, впрочем, в этот вечер и являлась.

Я не рисковала обратиться к нему или чем-то дать понять, что переживаю за его игру и за его состояние. До меня дошло, что почти все эти мужчины были пьяны. И все они были за рулем. Один из тех громил, что стояли у дверей возле меня, – я так и не поняла, были это телохранители Томпсона, местные охранники или кто-то еще, – вскоре тоже уселся за стол.

Хватило всего нескольких партий, чтобы он полностью проигрался и начал с рыком бросаться то на одного оппонента, то на другого. Томпсон кивнул кому-то, и пара парней, подхватив под локти, вывели бунтаря из комнаты.

– Эй, Акс, – вдруг сказал один из оставшихся за столом мужчин, почесывая неаккуратную, клочьями покрывавшую его толстые щеки щетину. Язык его заметно заплетался, и карты он держал так, что они чуть не вываливались из его рук. – А что там с Джеффом? Сидит еще?

Я напряглась, услышав знакомое имя. Почту, в том числе и конверт из тюрьмы, я оставила на столе в кухне, чтобы Аксель мог посмотреть ее, когда вернется домой. И теперь мне не терпелось узнать, о чем пойдет речь.

– Мисс, будьте добры, пива, – обратился ко мне добродушный толстяк в футболке какой-то неизвестной мне хоккейной команды.

Как не вовремя.

– Одну минутку, – пролепетала я, делая вид, что страшно занята чем-то у своего столика, но ответ Акселя все равно не услышала.

Я метнулась за дверь и, протиснувшись к барной стойке, принялась наполнять бокал.

– Э, да это ж девчонка Хейзов!

Рожу того типа из закусочной, пусть и пьяную, с опухшими красными глазами и сальной улыбочкой, я не могла не узнать. Он придвинулся поближе ко мне, и, хоть нас и разделяла барная стойка, я все равно слегка отстранилась.

В дальнем конце зала я заметила Долорес, которая, несмотря на мини-юбку, низко склонилась над столиком одного из посетителей, едва ли не демонстрируя остальным свое нижнее белье. Фокса нигде не было видно. Что ж, придется разбираться с этим самостоятельно.

– Привет, красотка. Свободна сегодня вечером?

– А твоя жена занята? – крикнула я ему, подбородком указывая на его обручальное кольцо.

– Ах ты какая! – сказал он почти восхищенно. – Да у нас свободная страна, ты не переживай.

Уловить логическую связь я даже не пыталась. Проклиная плюющийся пеной кран, я ложкой выгребла из бокала белую шапочку и налила еще пива. Черт, все пропустила. Не обращая внимания на попытки – как его там, Кларка? – привлечь мое внимание, я быстро пересекла зал и, толкнув бедром дверь, ворвалась в игровую. Не знаю, что они успели обсудить за те несколько минут, что меня не было, но игра кончилась: Аксель забирал фишки, кто-то матерился, Томпсон шептался о чем-то с одним из ближайших к нему мужчин.

Я отдала бокал пива и отошла от стола, когда тот мужик, что спрашивал про Джеффри, пошатываясь, поднялся со стула и двинулся к выходу. Лицо у него было злое и разочарованное. Дверную ручку он нащупал не с первого раза.

– А вообще-то, – обернувшись, пробасил он, – Вотлингу очень даже повезло с таким другом, как ты, Акс. И передачку на зону отправит, и жену его потрахает. Все правильно, не скучать же бабе.

В повисшей тишине он громко икнул и наконец вывалился за дверь. Казалось, воздух над нами был наэлектризован – одна искра, и все взлетит к чертям. Все присутствующие как один перевели взгляды на Акселя, кто с интересом, кто с открытой насмешкой и даже злорадством, словно этим обвинением он получил по заслугам. Я же пыталась осмыслить услышанное. Лидия тоже что-то говорила об ублажении чужих жен…

Скрипнул стул. Аксель поднялся из-за стола и, ни слова никому не сказав, тоже вышел.

– А такая хорошая шла игра, – удрученно вздохнул Томпсон.

– У-у-у, сейчас все веселье пропустим, – сказал кто-то.

Мужчины стали вставать со своих мест и выходить из комнаты. За вторым столом все еще шла игра, но и там несколько человек замялись, явно предвкушая что-то, о чем я пока не догадывалась.

Я не выдержала и тоже выскочила в бар. Народу там осталось подозрительно мало, даже Фокса не было за барной стойкой и в зале. И лишь когда из-за двери «Только для персонала» стремглав вылетел парнишка в поварском переднике и, торопясь на улицу, чуть не снес оставленный кем-то посреди зала стул, я вдруг поняла, куда все делись и почему.

Тревога сковала мои внутренности, в желудке словно завязался болезненный узел. Я выбежала наружу и едва пробилась сквозь стену из гудящих, как осиный рой,