Плененная поневоле - Алекса Аверина

— Не бойся… Успокойся. Просто поговорим. Ничего более, слово Валида. — берет стул, что стоит у письменного стола перед окном и ставит на против меня. В двух метрах, как и обещал. Немного успокаиваюсь.

— Во-первых, извини. Извини, за то, что не помешал отцу тебя увезти. Я должен был это сделать и хотел. Я еще тогда предвидел гнев Рената, но вот последствия не предугадал. — говорит очень серьезно, уверенно и искренне. Без каких либо подвохов, насмешек и прочего.

— Я не обижаюсь. Я слышала, Вы отговаривали отца, и Ренату об этом тоже сказала. — совсем успокоилась, вроде и правда, только поговорить хочет.

— Спасибо. — делает паузу. — Не скрою, я хочу мести, до сих пор хочу. Потому что, твой отец, все еще ходит безнаказанно, а единственное наказание, это лишить его дочери жизни. Это понимаешь?

— Понимаю.

— Ренат, из-за тебя, нарушил все свои правила и перешел через все свои границы и принципы. Против семьи пошел из-за тебя, на месть наплевал. И я вижу, как он меняется рядом с тобой, почти, по щелчку пальцев. В хорошую сторону меняется. Только поэтому, я не буду желать тебе смерти.

— Спасибо. Я рада это слышать. Но Вы, возможно, преувеличиваете.

— Ни грамма... Я это увидел, но отец нет. Он в ярости из-за этого! И его не запугать сломанными руками или тем, что вчера случилось. Он не остановится! Просто предупреждаю. И сейчас уже не только из-за Аминки он хочет тебя убрать. Ты — единственный свидетель вчерашней трагедии осталась. Если ты проболтаешься, Ренату пожизненное светит.

— О чем Вы? — холодок по телу пробегает, волосы дыбом встают… И нет, не из за угрозы смерти. Я чувствовала, что Ренат сделал, что-то ужасное, но заставляла себя не думать об этом и не спрашивать его. И сейчас, хочу ли я слышать про случившееся? Я так боюсь, что мои опасения не случайны. Так боюсь, что они подтвердятся.

— Я все знаю! Мне не говорили и не скажут. Я случайно услышал, как Раф, начальник той самой охраны, отцу рассказывал, что произошло в охотничьем. Раф тут же пулю в лоб получил от отца, чтобы тот больше никому и ничего не сказал.

Все чаще дышать начинаю, халат тереблю. Как просто они все рассуждают об убийствах, как просто лишают жизни людей. Слезы на глаза накатываются. Куда я попала? Как так можно? С каждым его словом напрягаюсь все больше. Ужас охватывает все тело.

— Я сначала не поверил, поехал туда и увидел все собственными глазами. Сейчас там, конечно же, все зачистили. Отец замнет все, но ты же понимаешь, что тебе теперь точно не жить? Он это ради Рената сделает, уберет всех, кто сможет проболтаться. Тут уже дело не в первоначальной мести.

Я все время слышу крики в голове, это их крики, охраны. И сейчас, они снова появились. Уши хочу зажать, не слышать ничего, я не вынесу правды, не смогу с этим жить. Не хочу верить, что Ренат, на столько жесток. Но вместо этого, спрашиваю дрожащим голосом и хватаюсь за край матраса, сжимая его со всей силы. Сижу как на иголках.

— О чем я могу проболтаться?

— Не надо сейчас вот этого всего. Я с тобой нормально пришел поговорить, будь добра, тоже быть откровенной. Давай на чистоту. Ты была там, все видела и слышала. Смею предположить, что первым делом в полицию пойдешь, как только возможность предоставится. Да? Или нет. Ты кайфуешь, от того, что Ренат им всем отомстил за тебя зверскими методами? Сжег всех заживо, перед этим отрубив всем руки и выколов глаза? Потому что трогали и смотрели на тебя! Где правда? Никак не могу твои эмоции прочитать. Почему так спокойна?

— Что… — каждое его слово — бьет сильнее физических ударов. Каждое слово — вонзается стрелами в сердце. Кровь становится будто ледяной. Запах крови бьет в нос, крики оглушают сознание… Нет, нет, я не могу в это верить, это неправда, он не такой… Он не может быть таким… Он этими руками меня обнимал, меня трогал нежно, они бы не сделали этого. Слезы катятся по щекам. Глаза становятся стеклянными.

— Ты… Ты не знала, хочешь сказать?

— Это не правда, он бы так не сделал. — не верю, врет, запугивает меня. Хватаюсь за свои волосы у корней, тяну их. Боль хочу ощутить физическую, заглушающую внутреннюю. Трясет всю, холодным потом обливает. Сползаю на пол, сажусь, поджав к себе ноги, скрестив их. Сводит все тело и лицо от напряжения каждой мышцы.

— Блять… Ты не знала… Но это правда. — мотаю головой в лихорадке, рыдать начинаю, выть, волосы на себе драть. — Не сейчас, погоди. — слышу только звук голоса, не разбирая ни слова. — УСПОКОЙСЯ! Не сейчас. Держи себя в руках! — не слышу, не слышу, только рыдания свои слышу. Он что-то говорит, но уже не разбираю ничего.

— ЮЛЯ! — дергаюсь от крика, поднимаю на него стеклянные глаза. Сосредоточиться пытаюсь на словах.

— Как это сейчас дико бы не звучало, но я пришел просить тебя, остаться с ним, не предавать и не сдавать! Я поговорю с отцом, скажу, что ты ничего не знаешь. Не выдавай только ни его, ни меня. Прошу.

Остаться с ним? А у меня есть выбор? Есть выбор не оставаться? Молчу, не говорю свои мысли. Нету смысла. Он не отпустит. Он убьет, но не отпустит. Будет мучать, презирать, не верить, но не отпустит. Не сдавать? Не я судья, не мне осуждать. Одно знаю, все всегда возвращается бумерангом. А может охране прилетел их бумеранг? Нет, это очень жестоко, так нельзя…

Я попала в ад. В мир жестокости, мести, убийств и насилия. В мир, где даже издеваются над бедной парализованной женщиной. Мне страшно… Дико… Я тут не выживу. Не смогу. Каждую секунду в этом доме, то боюсь, то плачу, то боль испытываю.

— Послушай! Внимательно! Слышишь меня? — киваю плача. — Я каждый его шаг знал наперед. Он всегда был таким. Его ничего и никогда не могло остановить в приступе гневе. Понимаешь? Он тебя никому тронуть не дал, женой сделал, всех обидчиков твоих уничтожил и вместо того, чтобы разгребать за собой, с тобой был сутки, наплевав на свою безопасность. Я был уверен, он отца калекой оставит, но он увидел тебя и остановился, спокойный как удав стал, после секса с тобой. Он никого и никогда не слушал, и никому