Плененная поневоле - Алекса Аверина

не позволял так с собой разговаривать, как ты сегодня. И что он сделал? Он к отцу пошел, послушал именно тебя! Ну а баб он вообще не целует, у тебя же вся шея в засосах. И самое важное, ответь, только честно. — тоже на пол садится, немного подползает ближе ко мне и на ноги смотрит мои. Только сейчас осознала, что подол халата распахнулся, оголяя их целиком. Резко халатом прикрываюсь, спиной в кровать вжимаюсь.

— На что ответить?

— Он кончает в тебя? — от вопроса глаза на лоб полезли. Какое ему дело? Как он может об этом спрашивать?

— Вижу, можешь не отвечать. А это ведь для нас табу! Никогда и ни при каких условиях! Понимаешь? Я не знаю, чем и как ты так его зацепила, но с тобой, он не он, он будто человеком становится. Веришь мне?

— Вы многое не знаете. Вы не знаете, как он на самом деле со мной обращается. — от обиды, снова плакать начинаю. Руками лицо закрываю.

— Расскажи.

— Нет. — всхлипываю. — Это все останется между мной и Ренатом. Одно скажу, я боюсь его, как и всех вас.

— Хорошо! Боишься его? Но я не разу не увидел страха в твоих глазах, когда рядом с ним была. В самолете, как голубки сидели. Когда домой привел тебя, за его спиной пряталась. И сегодня, слышал я все, ты ведь тоже к нему не безразлична. Так помоги же ему.

Зачем он напоминает мне о больном, зачем! Все сейчас изменилось! Он не верит мне! Он презирает меня, ненавидит, на место мое указывает! Не будет больше объятий, не будет поцелуев, не жена я ему. Все закончено… Он оставил меня на полу и ушел! И сейчас его нет. Я одна, в этом жестоком их мире. Только мысли о их маме не дают мне сделать с собой что-нибудь ужасное.

— Я конечно не знаю, что у вас происходит наедине, но то, что он меняется, это слепому видно. Он за сестру не мстил, не поехал всех потрошить, а за тебя убил всех не моргнув и глазом. Я понял бы, если тебя бы убили. Но он это сделал, только лишь, потому что тебя трогали и на тебя смотрели!

— Что вы от меня хотите?

— Я не изверг какой-то, семья всегда была для меня на первом месте. Если ты так влияешь на него, то я все усилия брошу, чтобы отец не тронул тебя. От гнева Рената много уже умерло и пострадало. Доиграется, сядет на пожизненное. Он только к тебе сейчас прислушивается. Изменишь его, обещаю, не трону твою сестру.

— Как я его изменю? Я не понимаю.

— Как ты его меняешь? Так и продолжай. Терпением, искренностью, телом. Или что ты там еще делаешь…

— Я ничего не делала специально.

— Ну значит продолжай ничего не делать специально. И еще… Если он узнает, что я с тобой говорил, и рассказал про убийства, он мне башку снесет. Не расскажешь?

— Я не умею обманывать.

— И не надо. Просто не говори.

— Вы правда сестру не тронете? Обещаете? — смотрю на него жалобным и умоляющим взглядом.

— Если только Рената не сдашь и не предашь. То обещаю, и думать про нее не буду. — пододвигается ближе и руку протягивает для пожатия. — Договор?

— Договор. — но руку не даю. А он ближе все пододвигается. Тревожно становится.

— Кстати, не расскажешь, что ты у матери делала?

— Я... Я случайно зашла, когда кухню искала.

— И случайно на колени ей легла? Просто хочу предупредить: жалость свою, по отношению к ней, показывать запрещено! От этого ей хуже только. Она такой же обычный человек.

— Нет, нет, все не так. — а дальше, начинаю говорить захлебываясь в слезах. — Это не я ее жалела, а она меня. Мне очень плохо тут, а она мне мою маму напомнила. Мне показалось, что она сочувствует мне, и поэтому, мне захотелось к ней прижаться. Я ничего плохого не хотела сделать. Правда. — и на Валида посмотрела. Он тоже прослезился? Он понимает меня? Он руку начал протягивать к моему лицу.

— Не бойся, я только слезы вытру.

— Не прикасайтесь! — увожу голову в сторону, потом резко уползаю от него, смотря с недоверием и страхом на него. Почему он начал улыбаться?

Дверь в комнату открывается. Я резко поворачиваюсь, и встречаюсь с черными глазами.

Глава 23. Ренат

Внутри, что-то с болью перещелкнуло! Это невозможно! Это не может быть правдой! Врет!

Не верю!

Улыбалась? Она улыбалась? Она радовалась, что тот, кто подверг ее мучениям и боли, в порядке? Издевается… Но это ведь уже и правда, слишком…

Отца защищает… Жалкая врунья! Хочет перед всеми нами выслужиться, будто переживает за всех нас? Как мерзко! От слабости своей мерзко! Она не должна была радоваться! Это невозможно! Это не может быть реальностью! Я бы поверил в ее желание мести! Но не в это…

Дааа… Она желает мести! ОНА НЕ МОЖЕТ ЕЕ НЕ ЖЕЛАТЬ! Почему скрывает это? Святой хочет показаться? Я верил в ее чистоту, я поверил в ее светлые глаза! Но это слишком… Слишком показалось все наигранным!

Но значит и все остальное ложь? Сочувствует мне? Моей семье? Расчетливая! С первого дня план построила? Решила играть со мной, очаровать невинностью. План, влюбить меня в себя, чтобы не тронул…

Это же все логично! С первой секунды должен был понять! Ненавижу… За то, что повелся, НЕНАВИЖУ! Сделала из меня послушную собаченку. Как посмела... Как я позволил этому случиться? Когда успел перешагнуть через все границы и принципы.

ЛОЖЬ! Удушающая ложь… Вычеркнуть, сейчас же! Сию же секунду!

Гирлянды? Снег? Радовалась своей смерти? Реально? Что за бред! Как смел поверить!

Велел раздеваться? Улыбалась!

Я ЕЕ ИЗНАСИЛОВАЛ! Она обнимала меня и просила не отдавать другим! И тоже улыбалась! Сука! Поняла, что может манипулировать! Как не распознал этого?

Хрусту снега радовалась и говорила про последний ее день с радостью? Я поверил…

Я увез ее от семьи, а она смотрела в окно и была счастлива? ЛОЖЬ!

Я трахнул ее в рот! Она была счастлива, что стала женой? ЛОЖЬ, ЛОЖЬ!

БЛЯДЬ! Что со мной? Нашла ко мне подход. Очень умная. Слишком. Все это притворство! Раздирающий фальш!

Вседозволенность почувствовала! Посмела указывать мне! А как я смею вестись… Улыбку увидел? Счастье увидел в ее глазах? Растаял снова на мгновение. Какого черта…

Не бывать этому!!! Никто и никогда не смел указывать, что мне нужно делать, что нельзя! Посмела при других ткнуть меня