Эхо флейты из Гаммельна - Наталья Николаевна Александрова

Стоять на одной ноге долго могут только цапли. Что касается людей, то все зависит от физической подготовки. Вот, к примеру, Алиса могла бы простоять на одной ноге какое-то довольно продолжительное время. Ее муженек же был, как уже сказано, мужчиной неспортивным, полноватым и рыхлым.

Поэтому он выдержал две минуты, после чего попытался опустить ногу. Но как только шевельнулся, Маркус сразу же обнажил клыки и зарычал — негромко, но грозно. То есть дал понять, что это второе предупреждение. За это время Алисин муж успел только поставить ногу на пол, но не успел на нее опереться и снова застыл.

Находиться в такой позе было труднее, нужно было держать равновесие, от постоянного напряжения ногу свела судорога, и несчастный не удержался и невольно переступил ногами.

И Маркус тут же ринулся на него без всякого предупреждения. Он не умел считать до трех.

Последнее, что увидел перед собой Алисин муж перед тем, как свалиться на пол, была грозная оскаленная морда с огромными клыками. И зубы, и слюна капает…

От страха несчастный потерял сознание.

А тем временем мы наверху чудно провели примерно час, попивая кофеек и болтая о пустяках. Потом я пошла в ванную и послушала, что происходит внизу.

Через вентиляцию из нижней квартиры не доносилось никаких звуков, так что я слегка забеспокоилась, тогда Антон вышел на балкон и свистнул.

Тотчас на моем балконе показался Маркус и весело залаял: мол, все в порядке, задание выполнено.

И мы все трое пошли вниз.

Маркус сидел у двери и, как обычно, начал со мной нежничать. Пришлось задержаться, гладить его и хвалить.

В комнате мы застали такую картину: Алисин муж валялся на полу в позе эмбриона. Увидев, что он абсолютно неподвижен, я слегка запаниковала.

— Слушайте, он помер, что ли? Этого еще не хватало! В моей квартире, что делать-то?

— Спокойно! — Антон перевернул неподвижного теперь маньяка и похлопал его по щекам.

— Маркус, что ты с ним сделал?

Маркус обиженно гавкнул: «Не видишь, что ли, что я его вообще не трогал? Не кусал, не цапнул, на пол не повалил, он сам упал! Я вообще не при делах!»

— Неужели он окочурился от страха? — В голосе Алисы слышалась незамутненная радость.

Тут ее муженек — теперь уже точно можно сказать, что бывший, — чуть приоткрыл глаза.

— Живой он! — объявил Антон, проверив пульс.

— Такого козла ни одна холера не возьмет, — с горечью пробормотала Алиса.

— Эй! — Антон легонько потряс этого типа, который вызывал теперь у всех только отвращение. — Приди в себя!

Глаза у лежащего открылись полностью, в них была совершенная пустота. Только потолочный светильник отражался.

На свою кровать я категорически отказалась его пускать, так что мы кое-как усадили его на пол и прислонили к шкафу.

— Эй! — Антон все пытался привести его в чувство, махал перед лицом растопыренной ладонью, щипал за щеки, тер уши.

Наконец Алискин муж открыл рот и сказал:

— Ва-ва… Ба-ба… Пых!

За точность не ручаюсь, но примерно в таком духе.

— Безнадежно, — вздохнул Антон, — у нас у всех будут большие неприятности. Нужно вызывать скорую помощь из психушки, а что мы им скажем?

Я отметила про себя благородство Антона.

Казалось бы, какое ему дело? Взял Маркуса и ушел к себе: ничего, мол, не знаю, никого не видел, собаку из квартиры не выпускал, разбирайтесь сами.

— Есть у меня еще одна идея… — медленно произнесла я.

Маркус очень обиделся, что его отвели в квартиру Антона и велели сидеть тихо.

«Вот и помогай вам после этого! Никакой благодарности!» — пролаял он мне на прощание.

Потом мы с Алисой кое-как подняли ее бывшего, напялили на него куртку, причем я проверила карманы и вытащила оттуда бумажник. И ключи от квартиры тоже вытащила, и телефон.

Антон в это время подогнал машину к нашему подъезду, мы с Алисой подхватили то, что было когда-то опасным маньяком, и выкололи его на лестницу. Он молчал и только вяло перебирал ногами, но в глазах его по-прежнему была лишь пустота.

К счастью, в это время пошел сильный дождь и мы никого не встретили по дороге. В машине наш псих вел себя прилично — молчал и сидел прямо.

Мы поехали в Удельную — именно там находится большая психиатрическая больница имени старого большевика Скворцова-Степанова, именуемая в народе Скворечник.

— Слушай, мы что, к нему домой едем? В квартире его оставим? — забеспокоилась Алиса. — Улица Дорогобужская рядом.

— Ни в коем случае! Антон, сворачивай!

— Да знаю уж! — И Антон остановил машину в укромном месте у забора, который огораживает несколько корпусов.

Вообще там все очень запутано, сейчас еще кое-что видно, когда деревья голые, а летом все так зарастет, что дырки в заборе никто не разглядит.

Мы подтащили совершенно раскисшего бывшего муженька к этой дырке, но было никак не пропихнуть его внутрь. Как я говорила, Алисин муж был человеком весьма плотного телосложения. И пока мы чертыхались, пыхтели и возились возле дырки, снаружи подошла к нам очень колоритная личность.

Личность была в рваном, видавшем виды ватнике и вязаной лыжной шапочке, натянутой на лоб. Сверху на шапочке был трогательный детский помпон. В руке у личности была непрозрачная сумка, в которой что-то звякало.

— И чево? — спросила личность высоким голосом, так что непонятно было, мужчина это или женщина.

— Не видишь, что ли! — огрызнулась я. — Больной по габаритам не проходит!

— Это кто ж такой будет?

— Не знаем, — хором ответили мы с Алисой. — Мы его рядом в парке нашли.

— В парке, значит… — сказала личность с непередаваемой интонацией, — ну-ну…

— А что, дядя, — спросил подоспевший Антон, — есть тут у вас отделение для особо опасных психов? А то, я смотрю, ты гуляешь, как по бульвару.

— Не, тут только мы, безобидные, никого не трогаем… Нам прогулки разрешены. А которые буйные, тех, конечно, получше охраняют. И которые хроники тоже…

Антон подошел ближе и зашептал что-то личности, которая оказалась все же мужского пола, на ухо. Затем что-то шуршащее перешло из рук в руки, после чего нам велено было оставить нашего психа прямо здесь, потому что скоро охрана пойдет по периметру, его найдут и в корпус определят.

Мы ужасно обрадовались и поскорее убежали. Заехали еще в квартиру бывшего муженька, Алиса забрала кое-какие свои уцелевшие вещи, после чего закрыла дверь, а ключи опустила в почтовый ящик.

— Это что у тебя? — заинтересовалась я, увидев знакомую книжку «Флейта крысолова».

— С детства она у меня, и как только этот урод