Измена. Финальный аккорд - Мари Соль

Но уже через пару мгновений, когда рот Куликова опять припадает к губам, только тем, что внизу… Я лечу! Я взлетаю, как птица. Парю в небесах. И планирую, как на качелях. То ниже, то выше. То чуть приближаясь к оргазму, то вновь отдаляясь, почти возвращаясь на землю. И так целых несколько раз.

Я не вижу, как в этот момент он, беззвучно нащупав ширинку, ныряет рукой под резинку трусов. Там, где член его встал и настойчиво требует ласки. Как берёт его правой рукой и сжимает. Как затем начинает дрочить…

Мы кончаем синхронно. Но я, поражённая этим лихим откровением, слышу только себя, не его. А Кирилл приглушённо рычит, упирается лбом в мою ляжку. Я дрожу на диване, почти что рыдая от счастья! Ноябрь, декабрь, январь, февраль, март, и кусочек апреля… Вот столько месяцев не было секса! Вот столько же бурных мгновений меня бьёт оргазм.

Кирилл уже метнулся на кухню и вытер бумажкой ладонь, перепачканный член. Он возвращается чистенький. Я продолжаю лежать, демонстрируя влажную, голую кису. Он садится в изножье дивана, нежно дует, пытаясь её остудить.

— Где мои трусики? — я беспокоюсь.

— Да вот они, здесь, — потрясает он ими, найдя. Помогает надеть, — Ну-ка, попку поднять!

Я смеюсь и краснею. Теперь мы действительно пара. Теперь Куликов видел всё…

— А я шёл на звук, — объясняет он, — Я же не вижу тебя, твоего лица из-за пузика. Думаю, чёрт его знает, всё ли делаю правильно. Может быть, ты там лежишь и боишься сказать, что не так.

— Да я чуть сознание не потеряла! — делюсь, — Я давно не кончала так… бурно.

— Значит, претензий по технике нет? — он возвращает на место очки, те до сих пор дожидались на тумбе.

— Могу я написать отзыв о вашей технике? — щурюсь со смехом.

— Да-да! Вот здесь, пожалуйста, — Куликов задирает рубашку, демонстрируя мне свой слегка волосатый живот.

— Может быть, я тебя тоже…, - кусаю губу, — Поласкаю?

— О, солнышко, я уже кончил!

— Когда?

— Да вот вместе с тобой одновременно.

— Я не знала, что мужчины кончают от куннилингуса, — сажусь, наконец.

— Я бы и от поцелуя в губы кончил, но было стыдно как-то, — смеётся Кирилл.

— Я действительно так возбуждаю тебя? Твоя слабость — пузатые женщины? — щурюсь.

— Моя слабость — Ульяна, которую я безуспешно хочу, с тех самых пор, как увидел впервые, — садится он так, чтобы я улеглась у него на груди.

— Я помню тебя и Денисова, как вы пришли, — говорю, — Он молчал. А ты целовал мою руку.

— Да, хотел прослыть джентльменом, — смеётся Кирилл, — Получилось?

— Ну, да, ещё как!

Он сидит, я лежу. Ощущение такое, что всё это так и должно быть. Я скоро рожу. Врачи ставят роды на лето. На самый его «эпицентр». Там будет жара, а пока можно жить, наслаждаясь теплом, и друг другом.

— Не хочу домой, — отзываюсь лениво.

Кирилл распустил мои волосы, гладит их, трогает, нежит в руках.

— Если хочешь, останься, — говорит.

Я улыбаюсь ему и пою:

— Если хооочешь остаться, останься просто так!

Кирилл, вспомнив песню, подхватывает:

— Пусть тебе присняяятся сны о тёплых берегах!

Я пою с ним дуэтом и думаю: «Что сказал бы на это Липницкий?». Он бы, естественно, возмутился и напомнил, что слух у меня так себе. А его «ювелирные уши» не могут терпеть это безобразие долго.

И, подумав об этом, пою ещё громче. Как будто сейчас он способен услышать меня.

Глава 22. Бэла

Время так летит. Вот уже и апрель. И наша с Артуром поездка. Билеты купили. Осталось собраться. А я никогда не была за границей. Впервые, ещё и с любимым мужчиной. О таком можно только мечтать.

— Блин, — сокрушается Евка, — Я тоже хочу в Эмираты!

— Попроси Суренчика, он свозит тебя, — говорю.

После маминой смерти мы с Евой собрались слетать куда-нибудь вместе, развеяться, выдохнуть. Даже паспорта сделали заграничные. Вот только она полетела, а я нет! Как раз в тот год Евка и встретила Сурена. Он впервые повёз её в Турцию. А я, как обычно, была не у дел.

Но и на моей улице обязан быть праздник. Я всегда это знала! Ждала. Дождалась, наконец. Мой Липницкий развёлся. Только в ЗАГС не успел забежать, чтобы сделали штамп о разводе. Но у него есть выписка из Госуслуг, если вдруг придерутся. Правда, не знаю, кто именно должен придраться к нему? Но сам факт того, что он больше не связан с Ульяной. Свободен! Кружит мою голову хлеще спиртного.

А вдруг там, в Дубае, он сделает мне предложение? Боже! Тогда нужно белое платье. И мы обвенчаемся там…

— О чём фантазируешь? — щурится Евка, заметив, как я мечтательно улыбаюсь, глядя на своё отражение в зеркале.

Я решаю признаться:

— Липницкий развёлся!

Сестра поражённо хватает ртом воздух:

— Белок, да ты чё?

Я киваю, а у самой в глазах слёзы. От счастья!

Евка хватает меня за рукав, вынуждая подняться. И мы с ней, как в детстве, кружимся по комнате в танце. Всё быстрее, и быстрее! Пока в глазах не начинает мелькать. А затем валимся на постель, чуть не стукнувшись лбами.

Я смеюсь, а она поёт свадебный вальс.

— Прекрати! У тебя слуха нет! — бью её по плечу. Тоже мне, певица нашлась.

— Слууушай, — повернувшись на живот, Евка смотрит на меня во все глаза, — Так он неспроста пригласил тебя с собой поехать!

— Почему? — удивляюсь.

— Вот ты балда! — тычет она меня в лоб, — Потому! Он же тебе предложение сделает там.

Я замираю:

— Ты, правда, так думаешь?

Евка кивает с азартом. Ну, вот! Значит, не только у меня одной такие фантазии. И не фантазии вовсе, а план. План Артура, который я раскусила. Но от этого он не утратил волшебности.

— Боже, я стану женой, — закрываю глаза, — Неужели?

— Приедешь и ткнёшь в нос этой, как там её…, - щурит Евка глаза. Но они у неё, щурь, не щурь, всё равно остаются большими и ясными.

— Севастьяновой, что ли? — в ответ усмехаюсь.

— Ну, да! Скажешь, вот тебе! Выкуси! — победно вещает сестра.

— Да мне кажется, ей всё равно, — говорю, — Артура она не любила.

Евка падает на бок, разметав свои волосы цвета гречишного мёда по мне:

— Белок, вот скажи мне, а что это значит, «любить»? Это как?

— Это больно, — шепчу я, — Но это приятная боль.

— Как во время секса что ли? — заманчиво хмыкает Евка, — Когда он уже глубоко, но ещё продолжает вторгаться.

— Господи, Ев! Ты можешь о чём-нибудь, кроме секса думать вообще? —