Измена. Финальный аккорд - Мари Соль

— И что?

«И что?!», — хотел закричать. Но сдержался. Это её равнодушие стало привычным. Одно успокоило. Тисман сказал, что Ульяна не любит его? Это значит, ему не обломится! Вот уж, наверное, больнее всего мне было бы знать, что он стал её избранным, парой? Сумевшим не только проникнуть в неё своим членом, но также и в сердце проникнуть, вытесняя оттуда меня.

Где она, с кем? Понятия не имею! Может быть, в этот самый момент её обнимает другой. Куликов его имя. Точнее, фамилия. Как зовут, я забыл! Не хочу ничего о нём знать. Я уверен, Ульяна с ним только из мести. Впрочем, как и с Марком, который стал инструментом в её изощрённых руках.

Она, как истинный художник, рисует свою жизнь. Используя разные краски. Кажется, вот же, шедевр удался! А ей всего мало. Меня мало, Марк не у дел. Теперь вот какой-то очкастый задрот появился…

В кино шла премьера. Хотел поначалу сходить, посмотреть. Не мультфильм. На неё посмотреть! С этим, новым… Не смог. Накануне поездки мне важно держать своё сердце в узде. Не растрачивать попусту силы. Особенно, на женщину, которой я больше не нужен. Все шансы прошли мимо нас. Всё закончилось, Уля. Прощай.

Белочка дремлет, склонив свою тёмную голову мне на плечо. От волос её пахнет шампунем. Привычно так, мягко и сладостно! Рука, что лежит на бедре, чуть дрожит. Видно, сон беспокойный? Средний палец с кольцом. Всё же надела его! Мне приятно. Я даже слегка улыбаюсь, припомнив восторг её детский, когда подарил.

Ульянке я тоже много чего дарил! Но она не любила «ненужных» подарков. Таким притязательным словом она называла всё то, что обычно так нравится женщинам. Украшения, духи и косметика. Всё это она покупала сама, исключительно с целью дополнить какой-нибудь образ.

А я дарил технику. Объективы, штативы, держатели. Ни черта в них не смыслю! Улька тыкала пальчиком, я покупал. Никогда не скупился. Готов был потратить последнее, лишь бы её впечатлить.

— Бусь, ну зачем? Давай вот этот возьмём, он дешевле, — возмущалась она.

— Девушка, дайте нам самый хороший, — просил продавца.

А потом собирал «по сусекам», чтобы бензина залить, или занимал у кого-нибудь, чтобы купить сигареты. Много ли нужно творцу? Перекус, перекур и постельная сцена…

Нет, я представить себе не могу Марка с Улей. Как они вместе в постели? Как он её… Боже, нет! Он как червяк, мерзкий подлый червяк, который сидел в своей норке и бдел, выжидал подходящий момент. И дождался!

Всё же как хорошо, что судьба не дала совершить этот шаг. Я не смог бы воспитывать Тисмана младшего. Зная, что этот ребёнок его, я уже потихоньку его ненавижу.

— Excuse me, — произносит у меня над головой стюардесса.

Я поднимаю глаза, вижу тележку с провизией. Время пришло. Сейчас будут кормить.

— Белочка, Белка, — шепчу, осторожно её тормоша.

— Ах, — пробуждается темноволосое чудо. Глядит сонно, — Мы прилетели?

— Пока ещё нет, — отвожу от лица её волос, — Кушать будешь?

Она смотрит мне за спину. Туда, где стюардессы раздают всем паёк.

— Я всё проспала, — сокрушается Белка, пытаясь увидеть сквозь тучи хоть что-нибудь.

Мы поднимались над городом ночью. И тысячи ярких огней составляли единый ансамбль. Как созвездие! Белка прилипла к стеклу, зачарованно глядя на это. Словно ребёнок. Потом всё исчезло за тучами, ночь поглотила весь мир, окружила железную птицу и понесла её прочь.

— Там и не на что было смотреть, — говорю, — Вот когда будем садиться, начнёт светать. Я, надеюсь, вид будет куда интереснее.

Белка жмётся ко мне:

— Я поверить не могу, что мы в воздухе. И скоро будем в Дубае, вдвоём!

— Ну, не только вдвоём, — я вздыхаю.

Ознакомился с перечнем лиц, приглашённых на сцену. Среди них есть весьма знаменитые. Один скрипач из Чехии чего стоит! Виртуоз, хотя я и не очень люблю струнные. Слишком навязчивый звук. Но ему удаётся сыграть на своей скрипке так, что других инструментов не нужно.

А вот я не сумел взять с собой инструмент. Придётся использовать тот, что дадут. И это большой минус в плане игры! Фортепиано настраивать нужно, привыкнуть к нему, «прииграться». А времени будет впритык. Только сутки, и всё. И уж если слажаю на сцене Дубая, то всем моим планам конец.

Пообедав, я вынимаю смартфон из кармашка сидения. Обычно настрой мне давала знакомая музыка. Только на сей раз любая знакомая хрень раздражает меня.

Бельчонок нашла в мультимедиа фильм и залипла в экран. Я намедни скачал, сам не знаю, зачем, пару альбомов попсы девяностых. Ну, той, что нравилась Ульке. Которую я сам терпеть не могу! Вот сейчас открываю искомую папку. «Гости из будущего». И что есть у них, кроме той самой песни?

Все названия мой телефон конвертировал в символы. Так что я жму наугад…

Ульяна всегда утверждала, что тут важно слушать слова. Что ж, послушаем:

— Я в тебе свою мечту искала.

Крылья для тебя свои сломала.

Только слишком поздно я узнала,

Что в твою игру в любовь играла.

Улыбаясь, сердце губишь.

Лишь свою любовь ты любишь,

Я останусь с этой болью,

Со своею нелюбовью. Не любовь! — завершает куплет женский голос, и далее просто, как будто заело пластинку, повторяет это слово, — Нелюбовь! Нелюбовь! Нелюбовь! — нараспев, бесконечно.

«Чёрти что», — сокрушаюсь я мысленно. Белка, сняв с головы ободок с наушниками, и поставив на паузу фильм, смотрит игриво:

— Мне нужно в туалет.

— Серьёзно? — играю бровями.

Она усмехается:

— Да!

— Ну, и что ты мне предлагаешь? — я намеренно широко расставляю колени, давая понять, что вставать не хочу.

— Пропустить меня, — шепчет.

— А попросить? — я машу головой.

— Артур Яковлевич, не могли бы вы меня пропустить? — пряча улыбку, серьёзно вещает.

— Мог бы, — шепчу, — Но не стану. Если только за поцелуй?

Белку долго просить не приходится. Она, придавив меня тельцем к сидению, жмётся влажными губками, шепчет:

— Люблю.

В голове продолжает играть эта глупая песня. Вот ещё, почему ненавижу попсу! Она слишком навязчива. Ульянка всегда говорила, что любит её потому, что имеет возможность напеть. Не пойму, что роднило нас с ней? Мы как небо с землёй, мы настолько же разные. Ей охота напеть, мне сыграть, ей смотреть всегда нравилось больше, чем слушать. А мне созерцать окружающий мир ни к чему, мне мой собственный, внутренний, важен.

— Нелюбовь, нелюбовь, нелюбовь, — как теперь её вытравить? Глупое слово!

И, поддавшись влиянию этой потребности. И, ощутив лёгкий вайп между ног. Говорю в ушко Белки, взамен привычного «я тебя тоже», всего одно слово вдобавок: