Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

— Ты ведь понимаешь, что нас с тобой будут ругать вместе? Пока все стреляют по мне, обвиняя в том, что я якобы обольстила тебя — это ещё терпимо. Но если вдовы войдут во дворец власти, ты, как правящий владыка, уже не сможешь остаться в стороне. На тебе небо сойдётся клином — недостойный император не иначе, скажут.

Он посмотрел на неё долго, будто хотел запомнить каждый изгиб её бровей, каждую тень в глазах, и тихо, но твёрдо ответил:

— Быть рядом с тобой — уже счастье. Что бы мы ни делали вместе.

За дверью Не Сю уже поднимал чайный поднос, собираясь войти. Услышав эти слова, он вздрогнул так, что чашки на подносе чуть не задребезжали. Не говоря ни слова, он повернулся и молча ушёл обратно в коридор. Знал бы кто, сколько раз он был свидетелем странных признаний своего властелина.

Мин И отвела взгляд, в голосе её проскользнуло замешательство:

— Ну… тогда решено. Я пойду оповещу этих людей.

Сказала — и тут же стремительно скрылась за дверью, почти бегом. Как будто не Империей правила, а от первого признания сбежала.

Цзи Боцзай, всё ещё глядя ей вслед, с улыбкой до ушей повернулся к Не Сю и довольно заметил:

— Ты только посмотри… даже изгиб её подола, скользящего по порогу, красивее, чем у всех остальных.

Не Сю с трудом сдержал вздох. Если бы не то, что Его Величество в одиночку поддерживает налоговую систему Шести городов и своей духовной силой — юань — обуздывает возможные волнения, он бы, пожалуй, решился сказать: «Государь, вы сейчас выглядите в точности как падкий на женщин неразумный правитель».

К счастью, стоило госпоже Мин покинуть зал, как Его Величество мгновенно собрался и с прежней сосредоточенностью отдал приказы ведомству двора и ведомству церемоний — начать подготовку к новому назначению чиновников.

Но старые сановники не собирались сдаваться. Убедившись, что император не проявляет ни малейшего желания их удерживать, они начали устраивать чайные собрания у себя в резиденциях. И вместо чая там лились речи — о том, как правитель потерял разум, как стал ставить личные чувства выше долга, как Шесть городов вскоре будут обречены на гибель…

Не успели их речи разойтись по кругам, как Луо Цзяоян со своими людьми явился с облавой и распустил их чаепитие подчистую. Все, кто имел к делу отношение, были арестованы и заключены под стражу. Но народные слухи уже пустили корни. По улицам поползли пересуды: «Если у власти женщина — государству конец».

В этот самый день, когда недовольство среди простого люда нарастало, Мин И пришла в дом Сун Ланьчжи — и застала ту в самый разгар семейного унижения: над ней стояла свекровь, крича и обрушивая на невестку поток брани и упрёков.

— Женщина должна дома хозяйством заниматься, а не шляться невесть где! — визгливо кричала свекровь. — Для кого вырядилась? Для кого ластится? С благородными людьми, значит, разговаривает, да? Да ты ж моего сына в гроб вогнала, теперь, видно, за мной пришла! Безродная дрянь, хоть и из рода учёного, а глянешь — кроме как мужиков соблазнять, ни на что не годна! Что встала? Живо пошла дрова колоть!

Сун Ланьчжи с каменным лицом опустила голову, молча поклонилась и уже собиралась выйти во двор, чтобы взяться за работу. Но, обернувшись, замерла как вкопанная: в ворота хлынул отряд чиновников и стражи, широким потоком заполнив внутренний двор.

Она испугалась, но её свекровь и вовсе чуть в обморок не упала. Вскрикнув, та поспешно выскочила вперёд, схватила Сун Ланьчжи за плечо и стала пихать к выходу:

— Ой, добрые начальники! Я эту бабу и знать не знаю! Она к нашей семье никакого отношения не имеет! Хватайте её, только нас не трогайте, не губите честных людей!

Стража расступилась, и в проём ворот уверенно ступила Мин И. Она даже не взглянула на Сун Ланьчжи — сперва её внимание привлекла свекровь.

— Говоришь, она к вашей семье отношения не имеет? — спокойно осведомилась Мин И. — А я, кажется, припоминаю, что она твоя невестка?

— Не признаю! — та тут же завертела руками. — Не признаю, не признаю! Сама погубила моего сына, как с ней теперь жить? Я давно хотела написать ей письмо о разводе, да неграмотная, не умею! А она этим и пользуется — прижилась в доме, сидит на моей шее, ест да пьёт даром!.. Кто-нибудь, помогите! Напишите за меня бумагу, я прямо сейчас разорву с ней все связи! Пусть катится!

Глава 214. Вдова у власти

Сун Ланьчжи сразу узнала Мин И. Она только хотела объясниться, мол, всё недоразумение, но Мин И остановила её жестом.

— Подайте кисть и бумагу, — спокойно распорядилась она.

Бай Ин принесла письменные принадлежности, стража быстро установила длинный стол, и Мин И, не таясь, прямо на глазах у всех написала документ о разрыве брака. Затем протянула его свекрови Сун Ланьчжи:

— Поставьте отпечаток пальца. Тогда мы уходим, забрав только вашу невестку.

— Какая она мне невестка! — запричитала старуха, но документ всё же взяла. — Эта лисица сама прицепилась к моему сыну, не хотела уходить! — Она прищурилась, вчитываясь в строчки, и замялась. — Я…. не умею читать…

Сун Ланьчжи тихо, не поднимая глаз, начала читать вслух:

— «Муж и жена — это узы, завязанные ещё в прошлых жизнях, чтобы быть вместе в этой. Но если узы спутаны, если не совпали сердца, значит, были врагами, и пришли друг другу мучением. Раз уж единства больше нет, пусть каждый вернётся на свой путь…»

Голос её был ровен, но в нём дрожала печаль. Она читала, как будто перечитывала собственную судьбу.

— Стой, стой, стой! — раздражённо замахала руками старуха. — Мне твои сказки не нужны. Ты только скажи — ты, значит, как подпишешь это, уже не жена моего сына? Всё, никаких связей?

Сун Ланьчжи опустила голову и молча кивнула. Но через мгновение всё же не сдержалась:

— Супруг… перед смертью тысячу раз просил меня заботиться о вас…

— Заботиться? — фыркнула старуха с ненавистью. — Ты просто глаз положила на его наследство! — Она резко выдернула у стражника документ о разрыве брака и с силой вдавила отпечаток пальца. — Все дома, все лавки, что он тебе оставил — возвращай. Немедленно! Всё это моё!

Мин И, не меняя выражения лица, спокойно забрала документ о разрыве брака, а затем обратилась к Сун Ланьчжи:

— Какое такое наследство?

Глаза Сун Ланьчжи наполнились слезами. Она с трудом выговорила:

— Муж… раньше занимался