Рождественская Адская Гончая - Зои Чант

Но было в нем и что-то еще. Когда адская гончая сказала наша пара, что-то вспыхнуло внутри Кейна, подобно спичке, — в самой глубине души, там, где он держал свою гончую закованной в цепи. Мягкий, золотистый свет.

Его адская гончая обвилась вокруг этого света. Наша пара, тихо зарычала она. Наша.

Крепкие руки усадили его обратно за кухонный стол. Он сидел, уронив голову в ладони.

— Он ее не отпустит, — прошептал он. — Так ведь?

— Нет, — голос Опал был мягким, но твердым.

— Тогда мне нужно сделать то, зачем я сюда приехал. — Кейн поднял голову и встретился с ее глазами. — Мне нужно, чтобы вы помогли мне уничтожить его.

Глава 18. Миган

— Ай. — Миган схватилась за грудь и пошатнулась.

— С тобой все в порядке? — Олли посмотрела на нее из кучи щенков. Она все еще раскинула руки над как можно большим их количеством, словно наседка в гнезде из странных, лающих яиц.

Или как сова на… чем там сидят совы.

— Я… — в порядке. Слово вертелось на кончике языка. Миган нахмурилась и снова потерла грудь. — Просто судорога, думаю.

— Опять шея?

Миган удивленно уставилась на Олли.

— Я никогда не говорила тебе, что у меня что-то не так с шеей.

Каким-то образом, совершенно не двигаясь и не отводя взгляда, Олли сумела изобразить всем своим существом закатывание глаз.

— Миган, у меня в голове живет крошечный хищник-засранец. Он заметил, что ты трешь шею, секунд через двадцать после нашей первой встречи. Думаешь, почему я тебе постоянно подсовывала химические грелки?

Миган осознала, что все еще бессознательно трет шею. Она снова резко опустила руку.

— Чтобы мои руки не замерзали, когда я работаю с собаками?

— Нет, потому что тепло полезно для больных мышц! Я знаю, что люди заживают не так хорошо, как оборотни, так что я очень тщательно это изучила! Я всегда… — Лицо Олли вытянулось. — Но, может, я ошибаюсь. Как с Джексоном. Я думала, что и там у меня все понятно.

— Ты права. Тепло действительно помогает. Наверное, моя шея болит так давно, что я забываю об этом, если только не становится совсем худо.

— Как сейчас? — Светло-карие глаза Олли моргнули в ее сторону, и Миган снова опустила руку.

Ее лицо чувствовало одновременно и жар, и холод. Она ни за что не стала бы объяснять Олли, что касалась шеи, потому что вспоминала, как чудесно было, когда Кейн разминал все узлы на ней.

Все узлы, конечно, вернулись сейчас. И счастливое воспоминание переплелось с мукой от того, что Кейн отверг ее. Возненавидел ее.

— Почему? — сказала она вслух и покачала головой, увидев, как лицо Олли сморщилось. — Я имею в виду, почему тебя это заботило?

— Потому что ты мне нравишься, — ответила Олли. — Я не очень умею заводить друзей, и знаю, что ты уже решила, что мы подруги, когда перетащила все свои вещи в мою гостиную. Но я тоже хотела быть тебе подругой. Взаимно.

Миган опустилась на колени рядом с ней и потерла уши Луни.

— Так ты сказала это грелками?

— Это лучше, чем выразить свежеубитой мышью, — Олли робко улыбнулась.

— Боже, это был второй вариант? Уж лучше грелки, пожалуйста. — Миган рассмеялась, когда Паркур проскользнул мимо Луни, чтобы втиснуться к ней на колени. Она сдалась и села, позволяя собакам взбираться на нее, как на извивающиеся, мокроносые одеяла.

Прямо как тогда, когда они все вместе прижимались к Кейну в кузове ее грузовика.

Желудок Миган сжался. Нельзя быть несчастной рядом с ездовыми собаками, да? Когда же ты поймешь, насколько ты во всем ошибаешься?

Она крепче обняла Паркура, отчаянно пытаясь игнорировать боль в груди.

— К твоему сведению, вселяться в чужой дом, даже не спросив разрешения, — это не то, что делают друзья. Это то, что делает странный, навязчивый человек без чувства личных границ.

— Хм. Похоже на тебя. — Олли откинулась назад. Она не выглядела счастливой, не совсем, но напряженная настороженность сходила с ее лица.

— Просто не позволяй никому другому так делать.

Олли прищурилась на нее поверх моря собак.

— Я не полная тряпка, Миган. Я бы не позволила тебе захватить мою гостиную, если бы не хотела, чтобы ты была рядом.

— О. — Миган даже никогда об этом не задумывалась. Она всегда втискивалась, и в конце концов людям это надоедало настолько, что они ее выталкивали.

Они никогда на самом деле не хотели, чтобы она была рядом.

— К чему ты все это говоришь? — спросила Олли, прищурившись. — Звучит подозрительно похоже на наставления, которыми мои родители нагрузили меня перед тем, как сплавить меня сюда.

Миган положила подбородок на голову Паркура. Она не смотрела на Олли, но ей и не нужно было, она почти физически чувствовала, как взгляд молодой женщины впивается в нее.

— Кейн думает, что он монстр.

Она поняла, слишком поздно, что уставилась не просто в пространство, она смотрела в сторону долины, которую уже начала думать как долину Кейна. Она моргнула и сосредоточилась на ушах Паркура.

— Но мы обе знаем, что это неправда, верно?

Миган моргнула.

— Что?

— Ты сказала, что он оборотень-адская гончая, и парни, укравшие вчера собак, тоже. Они были монстрами. Когда они смотрели на меня, казалось, они видят прямо в моих самых ужасных воспоминаниях. Все вещи, в которых я чувствовала себя виноватой. Например, что не сказала Джексону о своих чувствах. — Олли скривилась. — И мы оба знаем, чем это кончилось. Но Кейн другой.

— Как ты можешь это знать?

— По тому, как он смотрел на тебя. Я не могла определить, какой он оборотень вчера, но я знала, что он должен быть кем-то. В нем чувствовалась какая-то иная сущность. Плюс у него был этот влюбленный, немного одурманенный взгляд. Как будто он готов был сделать для тебя все что угодно.

Миган рассмеялась, несмотря на себя.

— Когда я впервые увидела его, я сказала ему не убегать, и он будто приклеился к земле.

— Вот! Видишь?

Всего на мгновение в сердце Миган вспыхнула надежда. Но тут же она встряхнула головой.

— Но разве это что-то меняет? Либо он избавится от своей адской гончей, и тогда у него не останется причин общаться со мной. Либо не избавится, и тогда я — всего лишь довесок к тому, что он ненавидит.

Олли потянулась и ткнула Миган ногой.

— Да ладно. Есть третий вариант. Выкладывай.

Миган уставилась на нее, и та закатила глаза.

— Ты точно об этом думаешь! Давай же.