Он тебя видит - Элизабет Нокс

— Что ты задумала?

Она глубоко и всепоглощающе целует меня.

— Я хочу, чтобы ты взял меня, пока на мне это кольцо. Хочу освятить этот символ их богатства и жестокости нашей тьмой. Хочу превратить всё, чем они были, в то, чем мы стали.

Я хватаю её за руку и вывожу через заднюю дверь. Ночной воздух режет холодом, когда мы выходим из хижины, снег хрустит под ботинками, словно хрупкие кости. Дыхание Селесты клубится в воздухе, щёки раскраснелись от мороза и азарта. Сейчас на ней моё пальто, слишком большое для её фигуры, но она носит его как броню.

Лес вокруг хижины — это белое пространство, нетронутое, если не считать наших следов. Я оглядываюсь на свет в доме, затем на неё.

— Мне нужен ты, Каин, — её слова как искра в морозе, зажигающая что-то первобытное.

Снег падает мягко, окутывая нас тишиной, нарушаемой лишь нашими шагами. Мы останавливаемся у края замёрзшего пруда, лёд под ногами толстый, отражает лунный свет, словно битое стекло.

Я прижимаю её к себе, обхватив лицо ладонями. Наш поцелуй грубый, зубы стукаются, языки сражаются в холодном воздухе. На вкус она как виски и месть, губы холодные, но быстро теплеют под моими.

— Здесь? — шепчу я ей в рот, уже зная ответ.

— Да, — выдыхает она, дрожащими пальцами пытаясь расстегнуть мой ремень. — Здесь, где всё по-настоящему. Где мы можем почувствовать каждое мгновение.

Снег кружится вокруг, когда я прижимаю её к крепкой сосне, ветви которой тяжело увешаны белыми сугробами. Задираю её рубашку, обнажая кожу жгучему ветру. Тут же выступают мурашки, соски твердеют от холода. Я грубо сжимаю один, перекатываю между пальцами, пока она ахает, откинув голову на кору.

— Холодно, — шипит она, но глаза дикие, зрачки расширены от вожделения.

— Я согрею тебя, — рычу я, опускаясь на колени в снег.

Холод просачивается сквозь штаны, леденит голени, но мне всё равно. У неё нет трусиков — маленькая провокаторша — и её лоно уже блестит, несмотря на мороз. Я широко развожу её ноги, закидываю одну на плечо и зарываюсь лицом между бёдер. Горячим языком резко провожу по холодным складкам. Она вздрагивает, стон вырывается из горла, когда я сильно втягиваю её клитор, тепло моего рта контрастирует с ледяным воздухом, обдувающим её обнажённую спину.

Снежинки тают на её коже, стекают вниз, смешиваясь с её возбуждением. Я ввожу в неё два пальца, чувствуя, как скользкие и жадные стенки сжимаются вокруг них.

— Чёрт, ты вся промокла, — бормочу я, ускоряя движения, изгибая пальцы, чтобы достать до чувствительной точки внутри неё. Её соки покрывают мою руку, тёплые на фоне мороза.

Селеста вцепляется в мои волосы, дёргает ближе, тыкаясь в моё лицо.

— Ещё, Каин. Заставь меня забыть о холоде.

Я подчиняюсь, добавляю третий палец, растягивая её, а зубами слегка прикусываю клитор, ровно настолько, чтобы было чуть больно.

Шершавая кора сосны впивается в её спину сквозь пальто, добавляя ещё один слой остроты к её наслаждению. Она быстро кончает, бёдра дрожат вокруг моей головы, лоно пульсирует, заливая мой рот её освобождением. Я смакую, солоноватый привкус смешивается с лёгким металлическим оттенком адреналина.

Но я ещё не закончил.

Встаю, одним движением сбрасывая пальто и рубашку, снег колет голую грудь, словно иглы. Мои шрамы белеют на покрасневшей от холода коже, она проводит по ним ногтями, оставляя тонкие линии крови, которые почти мгновенно застывают.

— Мой герой, — шепчет она, мрачно и порочно, опускаясь на колени сама.

Снег облепляет её, но она не вздрагивает. Её маленькие ручки высвобождают мой толстый член, вены вздуваются на морозе. Он наполовину твёрдый от холода, но её дыхание согревает его, когда она наклоняется, языком касаясь головки, слизывая выступившую каплю предэякулята.

— Такой большой, — шепчет она и берёт его глубоко, растягивая губы вокруг толщины.

Я стону, тепло её рта обжигает, её горло расслабляется, принимая меня целиком. Она двигает головой, сильно сосёт, одной рукой сжимая мои яички, перекатывая их на холоде, поглаживая, жалея, что не может взять в рот.

Снег осыпает её тёмные волосы, превращая их в белую зимнюю корону. Я толкаюсь в её рот, неглубоко вхожу, влажные звуки непристойно разносятся в тишине леса.

— Вот так, давись моим членом, — хриплю я, запуская пальцы в её волосы, задаю ритм.

Она слегка давится, слёзы замерзают на ресницах, но взгляд не отрывается от моего — дерзкая, возбуждённая, моя.

Я поднимаю её, прежде чем кончить, разворачиваю лицом к дереву.

— Наклонись, — командую я, и она подчиняется, упираясь руками в ствол, подставляя задницу как дар.

Снег вокруг нас превратился в слякоть, пропитывая её колени, но она выгибает спину, расставляет ноги. Я раздвигаю их шире, затем сильно шлёпаю по заднице, звук разносится эхом. Её ягодица подрагивает, розовеет от холода, след ладони быстро проявляется.

Я приставляю член к её входу, проводя головкой по влажным складкам. По её бёдрам стекает влага, тепло пробивается сквозь мороз. Без предупреждения я вхожу резко, погружаясь на всю длину одним жестоким толчком.

Её лоно сжимает меня, как тиски, горячее и бархатное на фоне моей охлаждённой кожи.

— Чёрт! — вскрикивает она, подаваясь назад, стенки пульсируют вокруг меня.

Я задаю беспощадный ритм, бёдра резко толкаются вперёд, яички бьются о её клитор при каждом движении. Холодный воздух обжигает лёгкие, но жар между нами — как печь.

Снег прилипает к её волосам, спине, тает от нашего пота. Я протягиваю руку, нахожу её клитор, кружу пальцами, и она вздрагивает.

— Кончи на моём члене, Селеста. Выжми из меня всё до капли.

Она подчиняется, оргазм накрывает её, словно шторм, тело содрогается, крик разносится в ночи. Её лоно ритмично сжимается, втягивая меня глубже. Я не сдерживаюсь, продолжая двигаться сквозь её пик, собственное освобождение уже близко.

Но мне нужно больше, я выхожу, снова разворачиваю её, поднимаю к дереву.

Она обвивает ногами мою талию, и я снова вхожу — новый угол позволяет мне давить на точку G. Кора царапает её спину, смешивая боль с наслаждением, её ногти оставляют кровавые следы на моих плечах.

— Сильнее, — требует она, кусая мою шею, кровь струится по груди, тёплая, но буквально через секунду мёрзнет.

Я подчиняюсь, вдалбливаюсь в неё, а дерево чуть скрипит под нашим весом. Её груди подпрыгивают с каждым толчком, соски задевают мою кожу, посылая импульсы прямо к яичкам. Я меняю положение, одну руку засовываю под её задницу, другой слегка сжимаю горло, не чтобы задушить, а утвердить власть.

— Ты моя, — рычу я, чувствуя, как пульс бьётся