Он тебя видит - Элизабет Нокс

Моргает один раз.

— Ты годами переправлял девушек через эти горы.

Моргает раз. Отрицать уже бессмысленно.

— Джейк знал об этом, — говорю я.

Опять моргает один раз.

— Поэтому Стерлинг его прикрывал. У Джейка были рычаги давления.

Он моргает единожды, но в его взгляде читается что-то ещё. Что-то жадное, словно ему не терпится рассказать больше.

— Стерлинг, — медленно произносит Каин, улавливая намёк. — Он тоже замешан.

Моррисон моргает резко, решительно.

Кровь стынет у меня в жилах.

— Мой отец причастен к торговле людьми? — спрашиваю я.

Моргает раз.

— Как давно? — я понимаю, что он не сможет ответить на сложный вопрос глазами. — Больше пяти лет?

Моргает раз.

— Больше десяти?

Моргает раз.

— Больше двадцати?

Моргает раз.

Двадцать лет.

Всю мою жизнь папа… Я вспоминаю все эти поздние возвращения, необъяснимые деньги на моё обучение — при зарплате шерифа, то, как одни преступники исчезали из-под стражи, а другие выходили на свободу. Семейные отпуска, которые мы вдруг могли себе позволить. Новую машину, которую он купил мне на окончание школы за наличные.

— Господи… — выдыхаю я. — Он занимался этим ещё до моего рождения.

— С тех пор, как ушла твоя мама, — внезапно говорит Каин. — Она узнала, да?

Моррисон не может ответить на сложные вопросы, но его взгляд говорит всё.

— Вот почему она ушла, — глухо произношу я. — Не потому, что не выдержала жизни с копом. Потому что узнала, кем он был на самом деле.

— Локвуды, — резко бросает Каин, в его голосе озарение. — Они знали.

Глаза Моррисона расширяются.

Он моргает один раз.

— У них были доказательства против Стерлинга. Поэтому он никогда не расследовал случаи насилия.

Моргает еще раз.

— Поэтому их смерть так быстро признали случайной.

Моргает один раз.

Меня охватывает тошнота.

Папа знал, что Каина и Джульетту подвергали насилию и ничего не сделал, потому что у их родителей были улики против него. Он жертвовал детьми, чтобы сохранить свой секрет. Детьми того же возраста, что и я.

— Господи, — шепчу я. — Ричард Локвуд, видимо, поставлял детей в сеть торговли людьми. Вот откуда он знал. Он был частью этого.

Моррисон отвечает единственным морганием.

Каин замирает, спрашивая:

— Мой приёмный отец торговал детьми.

Единственный взмах ресниц.

— Через сеть Стерлинга.

Тот снова моргает один раз.

— Некоторые из этих детей… проходили через наш дом.

Моргает раз.

Я вижу, как Каин осмысливает это, замечаю перемену в его взгляде. Это не вина, ведь он был ребёнком, жертвой. Это понимание. Масштабы зла, в котором он вырос, и в тени которого выросла я.

— Где доказательства? — резко спрашивает Каин. — Где Ричард их хранил?

Моррисон не может ответить, лишь отчаянно моргает, закатывая глаза.

— В поместье, — догадываюсь я. — В поместье Локвудов.

Моргает раз.

— Спрятаны?

Моргает раз.

— В доме?

Моргает два раза.

— Где-то ещё на территории?

Моргает раз.

— В старом домике смотрителя, — внезапно произносит Каин. — Ричард иногда использовал его как офис. Говорил, что для дел.

Моррисон выразительно моргает один раз.

На территории поместья Локвудов есть доказательства, способные уничтожить моего отца. Доказательства, которые ждали своего часа двадцать лет. Моррисон отчаянно пытается сообщить что-то ещё: его взгляд мечется ко мне, к Каину, снова ко мне. Лицо уже побагровело, паралитик нарушает кровообращение.

— Есть ещё что-то, — говорит Каин. — Что-то про Селесту.

Моргает один раз.

— Это из-за того, почему Стерлинг позволил мне жить, зная, что я убиваю?

Моррисон моргает один раз.

— Он использует меня. Я расчищаю ему путь. Торговцы, хищники — все они были связаны с сетью торговли людьми. Конкуренты или потенциальные проблемы.

Моргает один раз. Глаза Моррисона теперь словно горят, даже в параличе в них читается злорадное удовлетворение. Ему нравится наблюдать, как рушится мой мир.

— Каждый человек, которого ты убил, — обращаюсь я к Каину, — был известен моему отцу. Он хотел, чтобы они умерли. Ты был его невольным палачом.

— Маркус Уэбб, — внезапно произносит Каин. — Торговец. Он был конкурентом.

Моррисон моргает один раз.

— Патриция Морс. Социальный работник. Она подбиралась слишком близко к сети торговли людьми.

Моргает один раз.

— Тимоти Брэдли, тренер. Он пользовался товаром без оплаты.

Моргает один раз.

— Каждый из них.

Моргает один раз.

— Мой отец не поймал тебя, потому что ты делал за него его работу.

Сквозь паралич Моррисону удаётся изобразить нечто вроде улыбки.

— Хватит, — говорит Каин и берёт второй шприц. — Это за каждую девушку, к которой ты прикоснулся. За каждую разрушенную жизнь. За каждого отца, которого ты вовлёк.

— Подожди, — останавливаю я. — Моррисон, ещё один вопрос. Адрес хижины в твоём кошельке — там ты их держишь? Девушек?

Моргает один раз.

— Сейчас там есть девушки?

Моргает два раза.

— Но скоро будут?

Моргает один раз.

— Когда?

Он не может ответить, но его взгляд поднимается к небу.

— Сегодня вечером?

Моргает два раза.

— Завтра?

Моргает один раз.

— В канун Рождества, — заключает Каин. — Ты планируешь поставку в канун Рождества, когда правоохранительные органы отвлечены.

Моргает один раз.

И тут дигиталис входит плавно, прямо в яремную вену. Глаза Моррисона расширяются, тело пытается содрогнуться, но не может пошевелиться. Инфаркт наступает мгновенно — мощный, разрушительный. Его лицо багровеет, в глазах лопаются капилляры, у рта появляется пена с прожилками крови.

— Ему больно? — безэмоционально спрашиваю я, наблюдая за его смертью.

— Каждая нервная клетка горит, — отвечает Каин. — Его сердце разрывается изнутри. Он чувствует всё, но не может кричать. Это чистейшая форма мучений.

— Хорошо.

Это длится три минуты.

Три минуты мук, которые он ощущает, но не может выразить.

Три минуты, пока его сердце взрывается в груди, а сознание остаётся ясным.

Я отсчитываю секунды по часам, наблюдая за смертью с отстранённостью, с которой пишу сцены. За тем, как выпучиваются его налитые кровью, отчаянные глаза. За тем, как пена становится розовой, потом красной. За странным хрипом — это парализованное горло пытается закричать.

На второй минуте он понимает, что умирает. Это ясно в его взгляде, там не только страх, но и осознание.

Это правосудие.

Жестокое, незаконное, но всё же правосудие.

На второй с половиной минуте он смотрит на меня. По-настоящему смотрит.

И я вижу, что он понимает — я не в ужасе.

Я удовлетворена.

Дочь шерифа стала такой, какой он не ожидал.

На третьей минуте он мёртв.

Каин проверяет пульс.

Ничего.

Теперь Моррисон просто мясо, не более.

Мы действуем быстро, инсценируя сцену. Моррисон рухнул во время пробежки, телефон выпал из крепления на руке, из кошелька все рассыпалось, когда он схватился за грудь.

Мы берём наличные, но оставляем карты — ограбление, но не до