Оборванная связь - Рина Рофи

и побрела по знакомой уже тропинке. Воздух в лесу был другим — чистым, хвойным, живительным. Шаги по мягкому мху, шелест листьев под ногами, щебет птиц — всё это постепенно вытесняло гул внутренней боли. Я искала подберёзовики автоматически, глаза скользили по земле, но мысли всё ещё возвращались к Диме, к его уходящей машине, к его последнему взгляду.

И тут я почувствовала. Не звук. Давление. Тот самый, знакомый холодок в затылке, ледяную тяжесть в воздухе, которая разлилась внезапно, как чернильная капля в воде. Я замерла, медленно подняла голову.

Он стоял вдалеке, метров за пятьдесят, на краю соснового бора. Не прятался. Просто стоял, прислонившись к стволу матёрой сосны, и смотрел. Его массивная фигура была почти неотличима от теней, но золотые глаза горели в полумраке под пологом хвои двумя немигающими точками. Он смотрел прямо на меня. Без угрозы. Без движения. Просто… наблюдал.

Сердце на мгновение замерло, но паники не было. Был холодный, трезвый ужас, смешанный с… чем-то ещё. С пониманием. Он здесь. Он здесь. Не на набережной в городе. В лесу Ягини. Значит, Ягиня знала. Значит, это была её воля — отпустить меня, но под присмотром. Его присмотром.

Мы смотрели друг на друга сквозь чащу, сквозь папоротники и стволы деревьев. Может, секунду. Может, минуту. Время словно застыло. Я видела, как он чуть склонил голову, будто изучая моё состояние. Видела ли он следы слёз? Видел ли эту новую, хрупкую пустоту в моих глазах после разрыва с Димой?

А потом он просто… растворился. Не развернулся, не ушёл. Просто его силуэт стал менее плотным, слился с тенью дерева, а золотые огни глаз медленно угасли, как догорающие угольки. И на его месте осталась лишь пустая сосна и тихий шелест ветра в ветвях.

Я стояла, не двигаясь, ещё какое-то время, чувствуя, как давление спадает. Он ушёл. Или просто стал невидимым. Но его присутствие, этот короткий, безмолвный контакт, оставил после себя странное ощущение. Не страх. Не облегчение. А… подтверждение. Подтверждение того, что прошлое — не призрак. Оно здесь. Оно дышит тем же лесным воздухом. И оно следит. Не как враг. Как… страж.

Я глубоко вздохнула, встряхнула голову и снова опустила взгляд на землю. Корзина в руках была почти пуста. Я продолжила искать грибы, движения стали более осознанными. Руки всё ещё слегка дрожали, но внутри поселилась какая-то новая, тихая решимость. Страх был. Но был и выбор: бежать обратно в дом с криком или… продолжать собирать грибы. Делать то, что сказала Ягиня. Жить этот новый, странный день, в котором есть место и разбитому сердцу, и лесным грибам, и золотым глазам демона, наблюдающего из тени.

Я выбрала второе.

Я брела обратно по тропинке, корзина отяжелела от грибов. Их запах — землистый, настоящий — смешивался с запахом хвои и моим собственным, чуть горьковатым от пережитого. Мысли были тягучими, как смола: Дима, его глаза, Волот в лесу, его исчезновение…

На пороге избушки, заслонив собой дверной проём, стояла Ягиня. Она не просто ждала — она ощупывала воздух, её нос сморщился в брезгливой гримасе, будто она учуяла не запах грибов, а что-то другое.

— Фу, — фыркнула она, увидев меня. — Демоном воняет на пол-леса. Видела что ль кого? Или это он так, мимоходом, ауру свою разбрызгал?

Я остановилась в паре шагов от крыльца.

— Да… — подтвердила я тихо. — Волота. Он стоял вдалеке. Посмотрел и… ушёл.

— Ух, чёрт! — воскликнула Ягиня, махнув рукой так, будто отгоняла назойливую муху. — Прогнала ж я его! Сказала — не маячь! Нервный, видно, из-за всей этой истории с отцом да с братом… Ну, сам чёрт ногу сломит в ихних семейных дрязгах.

Она забрала у меня корзину, быстро, профессионально перебрав грибы, отложила парочку подозрительных в сторону.

— Ну всё, — проворчала она, уже направляясь в дом. — Точно. Позакрываю я главные порталы в этой стороне. Все, что в Ад ведут напрямой. На неделю. Пусть попотеют, разблокировкой займутся. А то очень уж свободно тут по моим владениям шляются. Развелось их, горя несытых.

Она говорила это с таким деловым видом, будто собиралась не запереть межмировые врата, а просто заколотить досками сарай.

— Неделю? — переспросила я, следуя за ней внутрь. — А если… если что-то случится? Вдруг…

— Вдруг твой покойный муж воскреснет и придёт? — Ягиня бросила на меня быстрый, колкий взгляд и фыркнула. — Не воскреснет, милочка. Такое только в сказках бывает. А если случится что по-настоящему важное, Волот найдёт способ. Уж он-то обходные пути знает. А мне надо тебе спокойную среду создать. Чтобы не озиралась, будто волк на тебя из каждой тени смотрит. И чтобы он, — она ткнула пальцем в сторону леса, — не искушался близко подходить. Раз пошёл, другой пойдёт. А я его морду видеть не могу — золотоглазая глыба, всю гарь адскую за собой тащит.

Она начала чистить грибы, её движения были быстрыми и точными.

— Так что неделю будешь в изоляции. От них. От всего этого. Только лес, я, да твои внутренние завалы. Будем долбить, не отвлекаясь. А там… посмотрим.

Я села на лавку, слушая её. Закрыть порталы. Изоляция. От «них» — от Волота, от любых отголосков Ада. Это звучало и пугающе, и… безумно притягательно. Неделя без возможности, что из любой щели выглянет прошлое. Неделя, чтобы сосредоточиться только на себе. На боли, которую нужно было разгрести, и на той слабой, едва теплящейся искре внутри, которую Ягиня называла «силой». Я кивнула, уже не в силах противоречить. Да и не хотела. Впервые за долгое время кто-то другой брал на себя ответственность, решал, что будет дальше. И в этой её суровой, властной заботе было спасение.

— Так, — сказала Ягиня, поставив передо мной на стол глиняную миску с чистыми грибами, как будто между делом. — Сегодня, после обеда, попробуешь пощупать и подсветить разломы сама.

Я вздрогнула, уставившись на неё.

— Но я… я давно не делала ничего подобного. Даже до того, как всё… — я махнула рукой, обозначая свою внутреннюю катастрофу, — у меня это получалось не очень. Я больше чувствовала, чем управляла.

— Ага, чувствовала, — Ягиня фыркнула. — И закопала это чувство поглубже в землю. Ну, теперь будем откапывать. Мы же с тобой уже парочку твоих внутренних потоков расчистили. Малость, конечно, но ток уже есть. Должно получиться. Хоть искорку высечь.

Она говорила так уверенно, будто предлагала не манипулировать трещинами в самой ткани реальности, а попробовать новую насадку на мясорубке, но в её словах была железная логика: если мы пробили несколько «завалов» и сила начала сочиться,