Оборванная связь - Рина Рофи

— Я никогда не был мёртв, — отрезал он, и голос его был низким, вибрирующим от сдерживаемой мощи. — Меня просто… усыпили ложью. А ложь, как выясняется, имеет свойство рассыпаться. Что у Ягини?

Его вопрос был выстрелом. Прямым, без предисловий. Он не спрашивал, как я, что делал. Его интересовал только один объект во всём мироздании.

— Жива, — ответил я так же коротко. — В её доме. Под защитой леса и самой старухи. Выглядит… не важно. Она сама себя изувечила, Белет. Закупорила все каналы, выжгла силу. Ягиня сказала — «кощунство над самой собой». Сейчас её по кусочкам собирает.

Я видел, как его челюсть напряглась. В глазах пламя колыхнулось, стало жарче.

— Отец, — прошипел он одним словом, в котором была вся ненависть вселенной.

— Не только, — возразил я. — Она сама. От боли. Чтобы не чувствовать. Ягиня пробивает завалы, но это медленно. Очень.

— Она в безопасности? — его следующий вопрос прозвучал ещё резче.

— Пока да. Ягиня — крепкий орешек. И лес её слушается. Да и отец, похоже, пока не знает, где она. Или делает вид, что не знает.

Белет кивнул, переваривая информацию. Он снова повернулся к пропасти, сжав руки за спиной.

— Я нашёл кое-что в архивах, — сказал он после паузы. — Вырезанные страницы из журнала порталов за тот день. Отец открыл не один, а два портала. Один — якобы на Бастион. Второй… вел в нейтральную буферную зону на краю Мира Снов. Идеальное место, чтобы спрятать кого-то, не убивая. Или чтобы инсценировать смерть.

Он обернулся ко мне, и в его взгляде была ледяная ясность стратега.

— Он планировал это. Долго. И ему нужны были мы оба — живыми, но сломленными. Она — чтобы я был управляем. Я — чтобы у неё не было надежды искать помощи здесь. Разделяй и властвуй. Классика.

— Зачем? — вырвалось у меня. — Чтобы ты женился на какой-нибудь Баальской стерве и укрепил союз?

— Возможно. Или чтобы я стал идеальным, безэмоциональным орудием. Наследником без слабостей. А она… она была самой большой слабостью. — Он произнёс это с такой горечью, что стало ясно: он до сих пор винит себя.

— Что дальше? — спросил я.

— Дальше… мы продолжаем копать. Ищем того, кто резал страницы, кто готовил «тело». Ищем способ доказать ложь. А ты… — он посмотрел на меня, и в его взгляде впервые за эту встречу мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее благодарность. — Ты стережёшь её. Любой ценой. Если отец нащупает нить… ты должен быть быстрее. Увести её. Спрятать. Даже от Ягини, если придётся.

— Понял, — кивнул я. Это была не просьба. Это был приказ. И я был готов его выполнить. «Увести её». От мысли о том, чтобы снова видеть её испуганные глаза, сводило желудок. Но ради брата… и ради неё самой.

— И, Волот… — он снова стал ледяным и отстранённым. — Не позволяй себе… сближаться. Она не твоя. И не будет. Даже если я… даже если я не смогу.

Этот удар был низким и точным. Он знал меня лучше, чем я сам себя. Видел тот странный, защитный инстинкт, что проснулся во мне при виде её страдания.

— Не беспокойся, — пробурчал я, отводя взгляд. — У меня на неё других планов нет. Слишком много мороки.

Он не поверил. Но кивнул.

— Хорошо. Следующий контакт — через три дня. На том же канале. Если что-то случится — выходи на связь немедленно.

Он не стал прощаться. Просто сделал шаг назад, и пространство вокруг него исказилось, сгустившись в тёмную, беззвучную точку, которая тут же схлопнулась. Он исчез, как и появился — без помпы, эффективно.

Я остался один в кратере, под вой ветра, пахнущего пеплом. «Ожил». Да, ожил. И теперь этот оживший демон с холодным огнём в глазах был, пожалуй, опаснее того, прежнего, сгорбленного от горя. Потому что теперь у него была цель. И ничто — ни отец, ни целые миры — не должно было встать у него на пути.

А мне предстояло охранять его цель. Ту самую, что боялась даже моего взгляда. Ирония, блин, адская. Я плюнул в раскалённый гравий и направился прочь, чтобы снова раствориться в тенях на границе её нового, хрупкого мира.

Я стоял в кратере ещё несколько мгновений после ухода Белета, впитывая его последние слова. «Кто готовил тело?» Этот вопрос висел в воздухе, ядовитый и неотступный. Фальшивка должна была быть безупречной. Достаточно убедительной, чтобы обмануть не только глаза, но и, как мы теперь знали, ощущения. Чтобы Белет поверил в разрыв связи. Это требовало не просто иллюзиониста. Это требовало мастера высочайшего уровня. Некроманта? Или, что более вероятно, специалиста по живой иллюзии, по работе с самой тканью реальности и восприятия.

В памяти всплыло одно имя. Одно, от которого даже у меня, видавшего всякое, по спине пробежал холодок. Имя, которое не произносили вслух без крайней нужды. Оно приходило на ум сразу, но я отгонял его, потому что сама мысль о причастности этого существа к интригам отца делала ситуацию в тысячу раз опаснее.

Мал'кор.

Не демон. Не некромант в привычном смысле. Древняя сущность, порождение самой первобытной Тени, что существовала ещё до разделения миров. Его называли Плетальщиком Реальности, Скульптором Забвения. Он не воскрешал мёртвых — он создавал совершенные, наделённые нужными свойствами копии из тьмы, пепла и чужих воспоминаний. Его творения были настолько реальны, что могли обмануть даже богов. Говорили, он брался за работу только за непомерную плату — не золотом или душами, а фрагментами уникальных реальностей, редкими эмоциями или… исполнением одного, непредсказуемого желания в будущем.

Если отец нанял Мал'кора… это означало, что он был готов заплатить любую цену. И что фальшивка была не просто куклой. Она могла нести в себе отголоски истинной сущности Марии — достаточно, чтобы на мгновение обмануть даже чувство Белета. А потом — рассыпаться в прах, оставив после себя лишь леденящую пустоту разрыва, которую отец, возможно, усилил своим вмешательством.

Мысль была чудовищной. Мал'кор не был союзником. Он был стихийным бедствием в облике разумного существа. Его привлечение означало, что Артамаэль не просто хотел контролировать сына. Он играл с силами, которые могли выйти из-под контроля и поглотить всех. Включая его самого.

Мне нужно было проверить эту догадку. Но как подступиться к Мал'кору? Он обитал в Бездонных Лабиринтах, на краю небытия, куда не ступала нога даже самых отчаянных демонов. И он не терпел непрошеных гостей.

Я выругался сквозь зубы, развернулся и пошёл прочь от кратера. Сначала