Оборванная связь - Рина Рофи

— А что… что именно делать? — спросила я, чувствуя, как под ложечкой начинает сосать от лёгкой паники.

— Выйдем за околицу, к старой ольхе. Там разлом особенно тонкий и… ласковый, что ли. Не душит, а щекочет. — Она прищурилась, вспоминая. — Ты подойдёшь, положишь ладони на землю. И не силой толкать будешь, а… слушать. Услышишь гул, вибрацию. Потом — своим этим ручейком, что внутри, коснись её. Не ломись! Коснись, как перышком. И представь, что ты его не касаешься, а… подсвечиваешь. Изнутри. Чтобы он стал видимым. Ненадолго. На секунду.

Она посмотрела на меня, оценивая моё бледное лицо.

— Не бойся. Я рядом буду. Не дам тебя разлому заглотить. Да и он тут незлой, просто старый и одинокий. Ему, поди, тоже интересно на ходячую посмотреть. Давно таких не видел.

Я медленно кивнула. «Подсветить разлом». Звучало как безумие. Но за последние дни я пережила столько безумия, что это казалось почти логичным следующим шагом. И в странной уверенности Ягини была сила. Она верила, что у меня получится. Возможно, её веры сейчас хватало за двоих.

— Ладно, — выдохнула я. — Попробую.

— Вот и умница, — одобрительно цокнула она языком. — А сейчас иди, дров в печку подкинь да картошку почисти. Руки поработают — голова от глупостей отвлечётся. А потом поедим, и на практику.

Я послушно пошла выполнять её поручения. Руки действительно нашли знакомую работу, и это успокаивало. А где-то в глубине, под слоем страха, уже начинало шевелиться что-то другое — слабый, робкий интерес. Как будто та самая, закопанная часть меня уже слышала зов старой ольхи и тонкого разлома под ней, и тихо, неслышно для сознания, начинала готовиться к встрече.

Глава 18

Белет

Пыль здесь была не простой. Она состояла из истлевшего пергамента, пепла запретных свитков и тихой, вечной скорби знаний, которые лучше бы не знать. Воздух стоял неподвижный, тяжёлый, как в гробнице. Я стоял у стеллажа, заваленного коробами без описей — это был «некрополь» документов, те, что были слишком опасны, слишком компрометирующи или просто не вписывались в официальную историю Дома Артамаэля. Сюда они попадали, чтобы никогда не быть найденными. Если отец что-то и прятал, то здесь.

Я уже три дня рылся в этих коробах, игнорируя свитки о забытых войнах, договоры с ныне истреблёнными расами, признания в чудовищных, но уже неважных преступлениях. Мой разум, отточенный веками управления и двумя веками бесполезного существования, работал теперь с холодной, безжалостной эффективностью. Я искал не всё подряд. Я искал аномалии вокруг той даты.

И вот, наконец, нашёл.

Не отчёт. Не дневник. Счёт. Обычный, сухой счёт от Конторы Обеспечения Дворцовых Церемоний. В нём расписывались за поставку тканей, цветов, продуктов для официальных мероприятий. В столбце за несколько дней до того дня, когда мне показали тело Марии, стояла неприметная запись: «Доставка и установка кристаллического саркофага временного хранения (кат. „А“) — 1 ед. Поставщик: мастерская Мордиуса».

Мордиус. Не некромант. Ювелир. Вернее, создатель магических сосудов и контейнеров высочайшего качества. Его изделия использовали для временного сохранения особо ценных артефактов, хрупких существ или… для создания иллюзий столь великих, что их нужно было «поддерживать» в стабильном состоянии. Категория «А» означала высший уровень сложности и секретности.

Зачем отцу накануне «трагедии» понадобился кристаллический саркофаг высшей категории от лучшего мастера? Чтобы хранить «тело» до опознания? Для демонского тела, тем более княжеской крови, это было не нужно — их либо хоронили с почестями сразу, либо прах развеивали. А для фальшивки, для сложной, живой иллюзии, которую нужно было сохранить в безупречном состоянии несколько дней… это было идеально.

Я отложил свиток. Это была первая настоящая зацепка. Не доказательство, но стрелка, указывающая направление.

Дальше. Я нашёл приказ о временном отводе с поста начальника личной охраны наследника — старого теневра Таэля. С формулировкой «для выполнения особого поручения Повелителя». Дата — за день до «трагедии». Таэль был предан мне. После того дня я его больше не видел. Говорили, погиб при исполнении. Теперь я думал иначе. Он видел что-то. Или делал что-то. И его убрали.

Следующая ниточка вела в Архив Некромантии, доступ в который был запечатан личной печатью отца. Я не мог войти туда силой — не сейчас, но я нашёл журнал посещений. За неделю до рокового дня туда трижды входил и выходил некто под обозначением «Гость А.». Без имени. Но время посещений совпадало с часами, когда отец обычно проводил закрытые аудиенции в своих покоях.

Я складывал пазл. Дорогой саркофаг для хранения иллюзии. Увод верного офицера. Визиты таинственного гостя в архив некромантии. Вырезанные страницы из журнала порталов.

Картина вырисовывалась, но не хватало главного: мотива. Зачем отцу такая сложная, многоходовая афера? Чтобы сломить меня? Возможно, но он мог найти способы проще. Чтобы избавиться от Марии? Тогда зачем сохранять её жизнь и прятать?

И тут я вспомнил. Вспомнил тот период, прямо перед… перед потерей ребёнка и всем, что последовало. Отец стал активно налаживать связи с одним из самых древних и изолированных кланов Преисподней — Домом Молчаливых Скрижалей. Они были хранителями чего-то, что делало их нейтральными, но невероятно влиятельными. Переговоры шли трудно. А потом… потом случилась наша трагедия. И переговоры как-то сами собой сошли на нет. Я тогда не думал об этом, поглощённый горем.

Теперь эта мысль вонзилась в мозг, как отравленный шип. А что, если я и Мария были не целью, а разменной монетой? Что, если наш союз, наша потенциальная мощь (князь Ада и Ходячая), а затем наша катастрофа, были частью какой-то более крупной сделки отца? С Молчаливыми Скрижалями? Или с кем-то ещё?

От этой мысли стало физически холодно. Мы с ней, наша любовь, наша потеря — всё это могло быть просто инструментом в его бесконечной, ледяной игре за ещё большую власть.

Я сгрёб найденные свитки в прочный, маскировочный мешок. Этого было мало для обвинения, но достаточно, чтобы продолжить копать в правильном направлении и чтобы понять: моя ярость должна быть направлена не только на месть. Надо было разгадать саму игру. Понять, какую цель преследовал отец. Потому что, возможно, эта цель всё ещё была актуальна. И Мария, живая и скрывающаяся, могла снова оказаться в центре его планов.

Я потушил светильник и бесшумно покинул архив, растворяясь в тенях коридоров. В голове уже строился новый план. Нужно было найти Таэля, живого или мёртвого. И выяснить, кто такой «Гость А.». А для этого