Лавка редкостей, или счастье со сковородкой - Ксения Никонова

– Тогда буду счастлив получить второй танец... – ничуть не смутившись отказом, пошел тот на новый заход.

– Боюсь, и второй танец также был обещан мне, – снова вмешался Алекс.

– Пощадите, месье! Это преступление, в одиночку владеть вниманием столь прелестной девицы! Мадемуазель, умоляю! Хоть один танец в вашей бальной книжечке еще свободен? Скажите да, подарите мне надежду.

Барон с такой мольбой заглядывал мне в глаза, что я вынуждена была согласиться. С оговоркой, что танец состоится только в том случае, если нас не вызовут на аудиенцию к королю.

Наконец, окрыленный моим согласием, барон унд Штигель кивнул нам и оставил нас в покое.

Однако долго скучать нам не дали. Следующий претендент на танец со мной был необыкновенно хорош и прекрасно знал это. В разговоре с нами шевалье Гайян то и дело поглядывал в окно, за которым уже стемнело, и там не хуже, чем в зеркале, отражался его силуэт.

Мне был прекрасно знаком этот сорт мужчин. За велеречивыми фразами всегда скрывался махровый нарциссизм. Если барон был откровенным бабником, искренне восхищенным моей красотой, то этот способен любить исключительно в себя.

Красивая партнерша нужна была ему примерно, как павлину перья на хвосте. Исключительно, для подтверждения собственной неотразимости. Хотя я бы, например, поспорила, кто из них с Алексом привлекательнее – жеманный шевалье или мужественный маркиз.

Возможно, я предвзята, но выбор был очевиден. Я сослалась на занятость и с облегчением выдохнула, когда шевалье Гайян откланялся.

– Наташа, я безмерно счастлив, что ты столь разборчива в выборе партнеров для танцев, но...

– Но? – переспросила я.

– Но если он заметит, что у тебя остались свободные танцы, пойдут разговоры. Для дебютантки такое неприлично.

– Придется тебе спасать мою репутацию и приглашать меня на все остальные танцы, – лукаво улыбнулась я.

Алекс обескуражено взглянул на меня и расхохотался в ответ.

– Это только в крайнем случае, – предупредил он. – Иначе разговоры пойдут уже о нас с тобой. А это чревато.

– Да, помню, – опустила я взгляд, прикусив губу.

К счастью, идти на крайние меры не пришлось. К нам подошли еще несколько незнакомых мужчин с приглашением на танец. Таких противных, как шевалье среди них не было. И я скрепя сердце согласилась, чтобы не вызвать кривотолков.

Последним приблизился знакомый мне господин, которому я в первые дни своего здесь пребывания продала карту, о чем в последствии очень жалела.

– Маркиз, мадемуазель Риммель. – почтительно склонил он голову. – Рад встрече.

– А, граф Конти, – улыбнулся ему в ответ Алекс. – Как ваши дела? Давно не видно вас в свете.

– Говорят, и вы перестали бывать на званых вечерах, – ввернул колкость граф.

– Работа, мой друг, нагрузка в этом семестре большая, – пожал плечами Алекс. – Ну а вы?

– Я сделал весьма занимательное приобретение в лавке мадемуазель Наташи, – кивнул мне граф. – И хотел бы приватно переговорить на предмет этого приобретения.

– Боюсь, у меня не будет времени на разговоры, – усомнилась я в добрых намерениях графа.

Слишком фанатично горели его глаза. И меня жгла мысль о проданной ему карте. Надо посоветоваться с Алексом.

– Прошу, не отказывайте мне. Мы можем перемолвиться во время танца, – чарующе улыбнулся граф, поднося мою ладонь к своим губам.

– Простите, кажется все мои танцы уже заняты, а после мы идем на аудиенцию к королю.

Я словно невзначай вытянула пальцы из цепкой хватки

– Первый танец! Мне нужен первый танец. Кто этот счастливец?

– Признаюсь, это я, – вклинился Алекс.

– Алекс, помоги! Клянусь, не имею дурных намерений, уступи мне! Разговор будет сугубо деловым. За мной останется должок.

Глава 17. Где вместо танцев меня заваливают заказами и комплиментами

Алекс бросил на меня вопросительный взгляд. Я в ответ пожала плечами. Вот не понравился мне этот граф еще в прошлый раз. Высокомерием и снисходительным тоном. Почему в этот раз мы должны ему уступать?

Только и он заметил наш обмен взглядами. Сложил на груди руки и практически взмолился:

– Да будь же человеком! Вопрос жизни и смерти!

Я вздохнула и ответила за двоих:

– Первый танец ваш, месье граф.

Мужчина просиял. Схватил мою руку и поцеловал с восторженным трепетом.

– Спасительница, – услышала я.

Алекс вновь одарил меня вопросительным взглядом, я же опять ответила пожатием плеч.

В этот момент зазвучали первые аккорды. Рядом громко объявили:

– Вальс!

Граф, тут же подал мне руку и склонил голову. Я мельком оглядела других партнерш и, подражая им, присела.

Очень скоро меня закружили по залу. Танцевал граф весьма недурно. Танцевал, хмурил брови, отчего-то прятал взгляд и... молчал. Я решила его не торопить. Но молчание слишком затянулось, а отнимать у Алекса и второй танец мне не хотелось вовсе. Поэтому пришлось брать инициативу в свои руки.

– Вы о чем-то хотели поговорить, граф? – Осторожно напомнила я.

Он горестно вздохнул, переместился чуть в сторону, туда, где народа было поменьше. Прошептал:

– Видите ли, мадемуазель Наташа, мое дело э-э-э-э, весьма щекотливое.

Я ободряюще кивнула. Граф набрался смелости и продолжил:

– И совершенно не терпит посторонних ушей.

Это уже становилось интересно.

– А у вас в лавке последнее время торгует девочка. Я приходил несколько раз. Только не пристало взрослому мужчине обсуждать такие вопросы с ребенком.

Ага, у меня крепла уверенность в том, что я понимаю причину разговора.

– И? – подтолкнула я его, стараясь сохранять абсолютную серьезность. – В чем же ваша проблема?

Граф сделался похож на мужика, которого жена впервые послала за прокладками. Он отчаянно покраснел. Аристократический лоб покрылся испариной.

– Прошли слухи, – прошептал мужчина, – что у вас появилась некая ароматная вода.

Я с трудом подавила улыбку, придала лицу вид мрачный, серьезный, почти похоронный. Зашептала в ответ:

– Есть такое. Вам много нужно?

Граф судорожно сглотнул. Поспешил откреститься:

– Нет, что вы. Это не для меня. Для одного хорошего друга. Сам он не решается...

– Я сразу так и поняла. И вы, как добрый товарищ, решили его выручить. По знакомству, так сказать.

– Как вы все правильно поняли, мадемуазель Наташа.

Граф даже прервал танец, облегченно промокнул лоб платком.

– Ваше великодушие похвально, граф. Так сколько флаконов нужно вашему товарищу?

– Три! – почти выпалил он. И тот же