ДРАКОНИЙ ЭТИКЕТ: Пособие по выживанию в чужих штанах - Lana Rubi

похитило, неслось так быстро, что я невольно начала подбивать баланс своих шансов на выживание. Спойлер: они стремились к отрицательному балансу. Когти сжимали меня крепко, но аккуратно, словно хрупкую антикварную вазу, однако ледяной ветер на высоте птичьего полета не входил в стоимость билета. Моё вечернее платье, созданное для бала, а не для облаков, в вопросах обогрева оказалось абсолютным банкротом. Я промерзла до самых костей, которые шелк холодил даже сильнее, чем встречный ветер.

Когда я уже была готова потерять сознание от гипотермии и перепада давления, мы начали резко снижаться.

Птица опустила меня в гнездо. Хотя «гнездо», это мягко сказано. Передо мной раскинулась архитектурная конструкция размером с приличную однокомнатную квартиру в центре столицы, свитая из бревен толщиной с мою талию. Наконец то мне удалось рассмотреть своего похитителя.

Хозяйка апартаментов выглядела так, будто природа создавала её в понедельник утром после тяжелых выходных. Огромная голова с мощным клювом-крюком, багровые глаза, светящиеся недобрым огнем, и, вишенка на торте, костяные наросты-шипы по всему хребту. Она походила на гигантскую ворону, которую сначала пропустили через блендер, а потом щедро украсили деталями от готического собора.

Резко взмахнув крыльями, от которых поднялась мини-буря, чудовище улетело. Просто оставило меня посреди этого прутяного царства. Я начала оглядываться и… икнула. Я стояла среди живописной груды белоснежных костей.

— Нет, — из меня вырвался нервный смешок. — Только не говорите мне, что это человеческие кости?

Я не патологоанатом, и определить принадлежность останков по виду не могла, но одно бросилось в глаза сразу: ни одного черепа. Чисто. Аккуратно. Словно кто-то фанатично коллекционировал исключительно скелеты без верхушек.

— Ну конечно, — к горлу подкатила тошнота. — Типа деликатес. Головы — это фуа-гра местного разлива. Значит, моя голова сейчас в списке «блюдо дня».

Нужно было срочно проводить эвакуацию. Я начала карабкаться вверх по огромным прутьям.

Ободрав руки и ноги в кровь, превратив дорогущее платье в половую тряпку, я добралась до края. Но когда я перевалила через обод гнезда, оптимизм окончательно обнулился.

Гнездо висело на отвесном уступе скалы. Всё. Точка. Дальше только свободное падение в бездну, над которой расстилались бескрайние, залитые лунным светом леса и суровые пики гор. Пейзаж был величественным и пугающе прекрасным: серебряные нити рек внизу, рваные тени облаков… Но для меня это был лишь очень красивый билет в один конец.

Пришлось со слезами на глазах ползти обратно. И вот, когда я, грязная, исцарапанная и окончательно отчаявшаяся, забилась в угол (ну хорошо не угол) гнезда, птица вернулась. Она приземлилась на край и издала протяжный, леденящий душу ор.

— Всё. Счет предъявлен к оплате, — пронеслось в голове. Я зажмурилась, ожидая, что сейчас мой «деликатес» пойдет в употребление.

Но вместо удара клювом я услышала тяжелый шлепок. Открыв один глаз, я увидела рыбину. Огромную, чешуйчатую и такую же уродливую на вид, как и сама птица. Птица склонила голову набок, уставившись на меня багровым глазом, и тихонько подтолкнул рыбу клювом в мою сторону.

— Это что… мне? — спросила я дрожащим голосом.

Птица издала звук, похожий на ворчание старого деда. До меня стало доходить, она не собиралась меня есть. Она… она решила накормить меня?

— Спасибо, уважаемая. Но, честно говоря, сервис у вас специфический, — я начала говорить, просто чтобы не сойти с ума от тишины. — Рыба — это отлично, но я предпочитаю термообработку. И вообще, у меня там внизу недописанный сценарий мести, пара невыясненных моментов и один невыносимый маг.

Птица прислушалась, забавно подергивая хохолком. А потом она сделала то, чего я никак не ожидала. Она тяжело опустилась в гнездо рядом со мной и накрыла меня своим огромным, жарким крылом. От неожиданного веса и тепла я завалилась на бок, прямо на мягкий пух. Пережитый стресс, холод и странное чувство безопасности сделали свое дело. Под мерное биение огромного птичьего сердца, я вдруг провалилась в сон.

Утро началось с того, что меня бесцеремонно спихнули с «кровати». Птица явно собиралась по делам и недвусмысленно намекала, что гостиница закрывается.

— Послушай, — я вцепилась в её мощную лапу, — мне очень нужно обратно. В академию. Понимаешь? Там мой… ну, в общем, там у меня дела. Пожалуйста!

И вот что удивительно, птица не колебалась ни секунды. Снова этот резкий захват поперек туловища, рывок вверх и вот мы уже рассекаем утренний туман.

На территорию академии мы опустились, когда солнце еще только цепляло верхушки башен. Тишина, ни души. Птица аккуратно высадила меня на росистую траву парка, обдала на прощание ветром из-под крыльев и растаяла в небе.

— Спасибо за полет, — прошептала я, чувствуя себя так, будто меня прожевали и выплюнули, но забыли переварить.

Кое-как добравшись до своего корпуса, я, не встретив никого в коридорах, скользнула в свою комнату. И замерла. На моей безупречно заправленной кровати, прямо в одежде и обуви, уткнувшись лицом в мою подушку, спал Тэрон.

— Не поняла! Я там, значит, умирала от страха и голода, а ты тут дрыхнешь в моей спальне на моих простынях⁈

Глава 25

Ревизия чудес и дебет страсти

Мой голос прозвучал как сухой выстрел в тишине комнаты. Тэрон подскочил на кровати так, словно под ним взорвался магический накопитель. Его дикий взгляд, затуманенный тяжелым сном и отчаянием, сфокусировался на мне не сразу. Секунда, вторая… В его глазах отразился такой спектр эмоций, что я невольно замолчала. Там была боль, неверие и какой-то безумный, ослепляющий свет.

— Арина?.. — его голос сорвался, превратившись в хриплый шепот.

Он не встал, он буквально катапультировался с постели. Прежде чем я успела выставить вперед руку и напомнить, что я вообще-то грязная, злая и глубоко оскорбленная его видом на моей кровати, Тэрон сгреб меня в охапку.

Это не были вежливые объятия «я рад, что ты жива». Это был захват. Он прижал меня к себе с такой неистовой силой, что у меня перехватило дыхание. Я почувствовала, как он дрожит, как его сердце колотит в ребра, словно пойманная птица. Он зарылся лицом в мои спутанные волосы, в которых, кажется, уже зародилась новая экосистема из мха, веток и перьев, и шумно втянул воздух.

— Ты жива… черт возьми, ты живая… — выдохнул он мне в макушку.

А потом всё изменилось. Накал эмоций перешел в ту стадию, где слова заканчиваются. Тэрон отстранился лишь на миллиметр, чтобы перехватить мой подбородок, и накрыл мои губы своими.

Это не был поцелуй из сказки про спящую красавицу. Это было страстно, порочно и абсолютно неправильно с точки зрения корпоративной этики. Он