ДРАКОНИЙ ЭТИКЕТ: Пособие по выживанию в чужих штанах - Lana Rubi

В этом поцелуе был вкус адреналина, ночной прохлады и какого-то дикого, первобытного обладания. У меня подкосились ноги. Мой аналитический ум, обычно выдающий отчеты со скоростью света, просто «завис». Программа выдала ошибку: «Слишком много данных для обработки. Перегрев системы».

— Арина! Живая! — визг Мериэль ворвался в комнату вместе с грохотом открываемой двери.

Мы отлетели друг от друга, как одноименные полюса магнитов.

В проеме стояла Мериэль, сияющая от счастья, за её спиной маячил Гилберт с лицом человека, увидевшего привидение, а в ногах крутился Морис, недовольно подергивая хвостом.

— Я видела! — Мериэль бросилась ко мне, едва не сбив с ног. — Я видела, как ты приземлилась в парке! Гилберт сказал, что у меня галлюцинации на почве горя, но я знала!

— Прости, Айрис, — Гилберт виновато опустил голову, не решаясь подойти ближе. — Я должен был тебя защитить. Я… я думал, тебе конец.

Тэрон тем временем стоял рядом со мной. Его рука всё еще собственнически лежала на моей талии, притягивая к боку. Мы оба синхронно опустили взгляд на его пальцы, сжимающие мое грязное, разодранное в клочья платье.

Ой.

Мы отскочили друг от друга, словно нас ошпарило кипятком. Тэрон густо покраснел. Я впервые видела, чтобы этот самоуверенный боевой маг так терялся. Он неловко кашлянул и начал изучать узор на ковре, явно мучаясь от осознания, что только что «лапал» девушку, которая (по его глубокому убеждению) спит и видит себя замужем за Китаром.

А я… я чувствовала, как мои щеки горят сильнее, чем после полета на том чудовище. «Наверное, перепутал с просонья», — мелькнула едкая мысль. — «Решил, что это его очередная блондинка вернулась из небытия. Где мне, грязной замарашке, тягаться с его идеалами». Мне было нестерпимо стыдно за свой вид и за ту минутную слабость, с которой я ответила на его поцелуй.

В этот момент в дверях появились новые лица, и атмосфера мгновенно сменилась с «семейной драмы» на «государственный кризис».

Ректор Вайлс и профессор Риус зашли в комнату без стука. Вайлс выглядел так, будто только что выиграл в лотерею и одновременно проиграл жизнь, а вот Риус… Его взгляд был тяжелым, как могильная плита. Мрачный, холодный, он смотрел на меня так, словно я была виновата во всех смертных грехах.

Я невольно сжалась. «Черт, я же в теле его дочери. Он думает, что я — Айрис, которая только что чудом спаслась». Но почему от его взгляда мне хочется не обнять «папочку», а вооружиться топором? Наверное, у них были сложные отношения.

— Невероятно! Просто немыслимо! — восторженно выдохнул ректор, подаваясь вперед и едва не роняя очки на переносицу. Его глаза за линзами поблескивали от лихорадочного научного азарта. — Вернуться из логова Гриноклюра живой и невредимой… Да еще и быть доставленной обратно под конвоем самого зверя!

Он на мгновение замер, прижал ладонь к груди и пробормотал себе под нос, явно забыв, что я стою рядом: — Это же ломает все теории о межвидовой агрессии… Боги, да об этом напишут во всех вестниках империи! Это новость века, дитя моё, настоящая сенсация!

Риус при этом хранил ледяное молчание. Он застыл в тени у входа, словно каменное изваяние, скрестив руки на груди. Я буквально кожей чувствовала, как от него исходит тяжелая, подавляющая волна магии — смесь недоверия и скрытого раздражения.

— Так, немедленно, как только приведете себя в порядок, — Вайлс выразительно обвел жестом мой, мягко говоря, плачевный вид, но тут же снова забормотал: — Мы должны зафиксировать каждый нюанс… Как вам удалось подчинить себе это существо? Такого не случалось за всю историю Академии! Феноменально… просто феноменально. Жду вас в своем кабинете через час!

Ректор почти выбежал из холла, на ходу что-то помечая в воздухе магическим пером, а профессор последовал за ним тенью. Стоило дверям за ними закрыться, как Мериэль и парни буквально обрушились на меня, засыпая градом вопросов.

— Как ты это сделала? — Мериэль схватила меня за руки. — Ты хоть понимаешь, кто такие Гриноклюры? Они едят людей! Живьем! Они никогда не возвращают добычу!

— Я не знала… — честно ответила я, присаживаясь на край кровати. Ноги гудели, а усталость навалилась гранитной глыбой. — Я просто видела, что она не опасна. И мы… ну, мы поговорили. Она принесла мне рыбу. А потом мы спали.

Тишина, воцарившаяся в комнате, была такой плотной, что её можно было резать ножом.

— Поговорили? — Тэрон посмотрел на меня так, будто я только что заявила, что Луна сделана из сыра. — Айрис, Гриноклюры — это стихийные бедствия в перьях. Они не «разговаривают». Они убивают.

Я нахмурилась, анализируя события последних дней. Сначала Огнекрыл в академии, который вел себя как домашний попугай. Потом Слизевиг, решивший нам помочь. А теперь птица-людоед, ставшая моим личным такси.

— Черт, — пробормотала я, закрывая лицо грязными руками. — Я что, ходячий магнит для всяких уродов и монстров?

— Ты правильно подумала, — подал голос Морис, запрыгивая на тумбочку. — У тебя, дорогуша, судя по всему, проснулся редчайший дар общения с магическими жуткими существами. Ты для них типа «своя».

— Ну спасибо! — я вскинула глаза на кота. — Значит, я тоже магическое чудовище?

— Ну почему сразу чудовище? — Морис оценивающе оглядел мои колтуны в волосах, грязь на лице и лохмотья платья. — Хотя, если судить по твоему текущему внешнему виду, то да, сейчас ты именно оно и есть.

— Какой комплимент, я сейчас расплачусь от восторга, — огрызнулась я.

— Так, всё! — Мериэль решительно встала между мной и мальчиками. — Оставьте её в покое! Человеку нужно прийти в себя, смыть с себя этот… — она показала целиком на меня — в общем смыть всё это и подготовиться к допросу у ректора. Мальчики, на выход!

Она буквально вытолкала ошеломленного Тэрона и поникшего Гилберта за дверь.

— Зайди ко мне позже, когда разберешься со всеми, — Мериэль крепко обняла меня, проигнорировав грязь на моем платье. — Мне безумно интересно всё-всё-всё!

Когда дверь за ней закрылась, я наконец осталась одна. Тишина комнаты казалась оглушительной после криков птицы и ветра в горах. Я медленно стянула с себя остатки «роскошного рванья», чувствуя каждую ссадину на босых ногах.

Зайдя в душ, я подставила лицо под струи горячей воды. Грязь, мох и страх смывались в сток, оставляя после себя лишь странное, тягучее послевкусие. Единственное, о чем я могла думать, закрывая глаза, это не отчет перед ректором и не загадка моего дара.

В моих мыслях, как зацикленный отчет, крутился обжигающий поцелуй Тэрона. Порочный, властный и такой… невозможный.