ДРАКОНИЙ ЭТИКЕТ: Пособие по выживанию в чужих штанах - Lana Rubi

Гилберт наклонился ниже, едва не касаясь моей щеки своим плечом. Его рука тяжело легла мне на лопатку — просто дружеский жест поддержки, попытка не сорваться в крик от беспокойства за Мериэль. Но когда его пальцы случайно прижали ткань платья к моей коже, я не выдержала.

— Ай! — невольно простонала я, дернувшись в сторону.

Гилберт тут же отпрянул, испуганно убрав руку.

— Что там у тебя? — спросил он, и в его голосе паника зазвучала с новой силой.

— Пустяки, просто царапины от веток… а может, от когтей той птицы, — я попыталась отмахнуться, возвращаясь к схеме коридоров, но Гилберту мой ответ явно не понравился.

Видимо он был слишком ответственным, а сейчас, на пике стресса, его инстинкт защитника просто зашкаливал.

— Дай посмотрю, — твердо сказал он.

Прежде чем я успела возразить, он быстрым, решительным движением расстегнул пару пуговиц на горловине моего платья.

— Да ладно, само заживет! — прошипела я, пытаясь увернуться.

Но он меня уже не слушал. Одним резким движением Гилберт сдвинул плотную ткань с моего плеча, обнажая исцарапанную ключицу и верхушку плеча, чтобы оценить масштаб повреждений.

И в этот самый момент дверь за моей спиной не просто открылась, она взорвалась от ярости вошедшего, с грохотом ударившись о стену.

Я обернулась, лихорадочно прижимая растерзанный ворот к груди, и увидела Тэрона. По тому, как раздувались его ноздри, как бешено запульсировала жилка на его виске и как потемнели до черноты его глаза, я поняла: время вежливых переговоров вышло. Сейчас начнется принудительная ликвидация предприятия вместе со всеми сотрудниками.

Но вышло совсем по другому.

…

Насладиться моментом затишья и друг другом нам не дали. Тишину комнаты взорвал возмущенный вопль, от которого мы с Тэроном отпрянули друг от друга как ошпаренные.

— Вы тут совсем офигели⁈ — почти завизжал Морис.

Кот стоял на подоконнике, выгнув спину дугой. Его шерсть стояла дыбом, а хвост напоминал ершик для чистки каминных труб. Мы замерли, глядя себе в ноги и чувствуя себя пойманными с поличным стажерами. Хоть морды котов обычно не выражают человеческих эмоций, у Мориса очень даже получилось показать нам своё негодование. Каждое движение его вибрисс буквально кричало: «Позор на ваши головы!».

— Я во всю пытаюсь найти Мериэль, бегаю по чердакам, рискую шкурой, а вы тут безобразничаете⁈ Нашли время! — Морис выразительно прищурился, и его мимика была красноречивее любого выговора от совета директоров.

— Мы это… — начала я, запинаясь и лихорадочно поправляя растерзанный ворот платья.

— Без подробностей, пожалуйста! — скривился кот, прикрыв лапой глаза. — Моя психика и так пострадала от увиденного. У вас дефицит совести и явный избыток гормонов. Тэрон, убери это плотоядное выражение лица, у нас ЧП.

Тэрон глухо рыкнул, приходя в себя, и притянул меня за талию к карте, словно обозначая свои права собственности перед котом.

— Говори, что нашел, хвостатый.

— Мериэль в восточном крыле, — Морис спрыгнул на стол, прямо на карту Академии, и нагло уселся на район ректората. — Я учуял запах её сонных трав. Этот аромат ни с чем не спутаешь, от него даже у крыс в подвалах начинается глубокая депрессия. Но туда не пробраться. Вход в ту секцию перекрыт магической защитой, которую поставил твой «дорогой папочка», Арина. Профессор Риус лично запечатал коридор.

У меня внутри всё похолодело. Мой «папочка».

— Зачем она ему? — Тэрон нахмурился, вглядываясь в чертеж подвалов. — Мериэль — талантливый травник, но она не обладает редкой магией. Риус не стал бы так рисковать ради обычной студентки.

— Мы пока не знаем, что в его безумной голове, — я сжала кулаки, чувствуя, как страх за подругу перерастает в холодную ярость. — Мериэль — лучший травник на курсе. Возможно, он думает, что она знает какой-то секрет… или она видела то, чего не должна была.

Тэрон посмотрел на меня, и в его глазах снова вспыхнул тот самый опасный огонь, который я так любила и одновременно боялась. Но теперь этот гнев был направлен не на Гилберта, а на того, кто посмел тронуть наше хрупкое окружение.

— Если он решил поиграть в похитителя, он выбрал не ту жертву, — Тэрон ударил кулаком по столу, отчего карта подпрыгнула, а Морис возмущенно мяукнул. — Мы вытащим её.

…

Мы вышли за дверь, и я едва не споткнулась о Гилберта. Он стоял у стены, привалившись плечом к косяку, и вид у него был такой, будто он только что прослушал лекцию о бренности бытия. Опущенный взгляд и плотно сжатые губы красноречивее любых слов говорили о том, что он никуда не уходил. И, судя по его пунцовым ушам, он слышал из-за двери гораздо больше, чем полагается приличному боевому магу.

Тэрон окинул его тяжелым, собственническим взглядом, но промолчал. Сейчас было не до дуэлей за девичью честь. На кону была жизнь Мериэль.

— Веди, пушистый, — скомандовал Тэрон Морису.

Мы пробирались к восточному крылу, кутаясь в тени, как заправские заговорщики. Академия ночью напоминала декорации к готическому триллеру: высокие своды, шепчущие сквозняки и портреты бывших ректоров, которые, казалось, неодобрительно следили за нашими перебежками.

Когда мы уперлись в массивную дубовую дверь, окованную тусклым серебром, воздух вокруг буквально задрожал. Защита Риуса ощущалась как стена из ледяного колючего тумана. Тэрон попробовал коснуться замка магией, но его тут же отбросило назад. Силовая волна была такой силы, что у меня зубы застучали.

— Не выйдет, — прошипел он, потирая онемевшие пальцы. — Он запечатал вход намертво. Тут нужен личный допуск или…

Он осекся и посмотрел на меня. В его глазах промелькнула догадка, от которой мне стало не по себе.

— Что? — шепнула я.

— Одна кровь, Арина. Риус зациклен на чистоте рода. Скорее всего, его «ключ» настроен на генетическую подпись. Ты его дочь, как ни крути. Твоя кровь должна сработать.

Я сглотнула. Идея добровольно делиться биоматериалом с дверью «папочки» мне не нравилась, но выбора не было. Тэрон достал из-за голенища изящный кинжал и осторожно поднес к моему пальцу. Крохотный укол, рубиновая капля, и я прижала палец к холодному серебру замка.

Металл под моей кожей вдруг потеплел. Раздался тихий, утробный щелчок, и магическое марево опало, как проколотый воздушный шарик. Путь был открыт.

Мы спустились в подземелье. Здесь пахло сыростью, старыми книгами и чем-то приторно-сладким, от чего по коже бежали мурашки. Коридор с темницами тянулся бесконечно долго, пока Морис не замер у одной из ржавых решеток.

— Здесь! — мяукнул он.

В полумраке камеры мы увидели Мериэль. Она сидела на узкой скамье, бледная, но, слава богам, целая. Увидев нас, она вскочила, и в её глазах