ДРАКОНИЙ ЭТИКЕТ: Пособие по выживанию в чужих штанах - Lana Rubi

рыбу. — Пахнет дурно, — кот чихнул и брезгливо передернул шкуркой. — Давайте сделаем так: Гилберт уводит Мериэль отдыхать к себе. Тэрон и Арина, пока к Тэрону, раз уж он так жаждет поработать телохранителем. А я… я попробую просочиться к Лисандре в комнату и разнюхать что-нибудь интересное. Встретимся утром в столовой.

На том и порешили. Мы разошлись в разные стороны, стараясь не думать о том, что может принести нам завтрашний «завтрак».

Оказаться в личных покоях Тэрона было испытанием не для слабонервных. Это было его логово. Место, пропитанное его запахом, силой и какой-то пугающей, мужской уверенностью. Я невольно бросила взгляд на широкую кровать, застеленную темно-красным покрывалом, и внутри всё сжалось. Глупая, предательская мысль кольнула сознание: сколько женщин до меня переступали этот порог? Сколько их было здесь, на одну ночь, без обязательств и имен? Тэрон никогда не скрывал своего цинизма, он носил репутацию бабника как почетный орден, меняя пассий так же легко, как перчатки для верховой езды.

Стало жутко не по себе. Я почувствовала себя очередной строчкой в его бесконечном списке побед, и это осознание отозвалось тупой болью где-то под ребрами. Видимо, моё состояние отразилось на лице слишком явно.

— Что-то не так? — его голос прозвучал низко, с хрипотцой, которая заставила мои колени подкоситься.

Он подошел вплотную, не давая мне опомниться, и властно притянул за талию. Наши тела столкнулись, и я кожей почувствовала исходящий от него жар. Не просто человеческое тепло, а опаляющее дыхание дракона.

«Угораздило же влюбиться в бабника», — подумала я, заклиная себя не смотреть в его темные, затягивающие глаза. Но было поздно. Его рука поднялась выше, пальцы зарылись в мои волосы, рассыпая их по плечам, и мягко, но настойчиво прижали мой затылок, заставляя поднять лицо. Когда его губы коснулись моих, все рациональные мысли, страхи и бухгалтерские подсчеты прошлых обид просто растворились в небытии. Я решила, что подумаю об этом завтра. Или через год. Или когда-нибудь в другой жизни.

Сейчас существовал только он.

Тэрон целовал меня не так, как я ожидала. В его движениях не было самоуверенности опытного соблазнителя. Вместо этого я почувствовала пугающую, почти благоговейную трепетность. Он касался моих губ так, словно я была величайшей ценностью, хрупким артефактом, который он боялся разрушить одним неосторожным выдохом.

Иногда он прерывался. Он замирал, отстраняясь всего на дюйм, и смотрел мне в глаза с такой невыносимой грустью и тоской, будто прощался навсегда. В этом взгляде циника, не верящего в любовь, вдруг проглянуло что-то бесконечно одинокое, что-то, что искало спасения именно во мне.

Но затем нежность сменялась бурей. Его поцелуи становились более требовательными, жадными, а желание нарастало, превращаясь в нечто звериное, неконтролируемое. Я чувствовала, как он сражается с собой, пытаясь сдержать ту мощь, что рвалась наружу. Тэрон издал утробный звук, похожий на сдавленный рык, и в следующее мгновение преграды рухнули.

Одежда казалась лишней, мешающей, и когда она наконец была отброшена, мир сузился до прикосновений. Мы слились в одно целое — неразрывное, пульсирующее, первобытное. Это было сильнее любого заклинания, больше, чем просто близость тел. В этот момент мне хотелось верить, что все его прошлые «связи» были лишь попыткой заглушить тишину, а то, что происходило между нами сейчас, было настоящим рождением чего-то нового.

Я тонула в нем, в его силе и его внезапной уязвимости, понимая, что отныне моя жизнь навсегда связана с этим невозможным мужчиной. И никакой Риус, никакая Лисандра не смогут разорвать этот узел, который мы затянули этой ночью.

Глава 30

Цена пробуждения

Рассвет просачивался сквозь тяжелые шторы комнаты Тэрона серой, неуютной полосой. Я открыла глаза и несколько секунд просто слушала его ровное, глубокое дыхание. Он спал, закинув руку за голову, и в этом утреннем свете его лицо казалось почти беззащитным. Если, конечно, такое слово вообще применимо к дракону.

Вчерашняя буря утихла, оставив после себя лишь саднящее чувство в груди. «Одна из многих», — шепнул внутренний голос, тот самый едкий бухгалтер внутри меня, который всегда требовал точности в расчетах. Тэрон был мастером мимолетных связей, он менял женщин как перчатки, и мысль о том, что я — просто очередная пара в его гардеробе, обожгла сильнее любого пламени.

Мне стало страшно. Страшно увидеть в его проснувшихся глазах вежливое равнодушие или, что еще хуже, снисходительную благодарность за «приятно проведенное время». Я не была готова к его цинизму при свете дня.

Двигаясь как вор в собственном сне, я начала лихорадочно собираться. Пальцы дрожали, пуговицы не поддавались, а сердце колотилось где-то в горле. Я натянула платье, кое-как пригладила растрепанные волосы и, не смея даже обернуться на спящего мужчину, выскользнула за дверь. Я бежала к себе, чувствуя себя девчонкой, которая совершила самую большую глупость в жизни, доверив сердце тому, кто коллекционирует их как сувениры.

Мне нужно было смыть этот запах, привести мысли в порядок и надеть свою привычную броню ироничной герцогини.

Но стоило мне переступить порог своей комнаты, как воздух в помещении застыл, превращаясь в густой кисель. В центре, прямо напротив окна, стоял профессор Риус. Его фигура в утренних тенях казалась неестественно длинной и зловещей.

— Ну что, иномирная душа, попалась? — его голос прозвучал как скрежет металла по стеклу.

В его глазах не было ни капли отцовской любви, только холодный исследовательский интерес хирурга перед вивисекцией. Я не успела даже вдохнуть для крика, как Риус вскинул руку, и с его пальцев сорвалась ветвистая молния темной магии. Удар пришелся прямо в грудь. Тело мгновенно обмякло, став чужим и непослушным, а сознание провалилось в вязкую, липкую темноту.

…

Приходить в себя было больно. Каждое движение отзывалось звоном в ушах. Когда зрение наконец прояснилось, я почувствовала, как по коже пробежал смертельный холод.

Это был тот самый подвал. Та же сырость, те же давящие своды и… тот же алтарь в центре зала, где когда-то мы с Тэроном проводили ритуал обмена душами. Круг замкнулся.

Риус стоял в паре шагов от меня, небрежно перелистывая какую-то старую книгу. Услышав мой стон, он поднял взгляд.

— Очнулась. Оперативно, — он захлопнул фолиант. — Знаешь, Айрис, или как тебя там звали в твоем скучном мире, ты совершила классическую ошибку дилетанта. Ты полезла туда куда не стоило…

Я попыталась пошевелиться, но магические путы держали крепко.

— Зачем всё это, «папа»? — я выплюнула это слово как яд. — Снова хочешь поиграть в переселение душ?

— Ты слишком много на себя берешь, — Риус медленно подошел к алтарю, коснувшись его холодного