ДРАКОНИЙ ЭТИКЕТ: Пособие по выживанию в чужих штанах - Lana Rubi

Гилберт не стал ждать объяснений. Он обхватил решетку руками, и я увидела, как его мышцы вздулись под рукавами куртки. С коротким, яростным рыком он буквально выломал дверную петлю из старой кладки. Мериэль пулей вылетела из камеры и с разбегу бросилась ему на шею. Гилберт зарылся лицом в её растрепанные волосы, и на мгновение в этом мрачном месте стало удивительно тепло.

Морис довольно замурчал, потираясь о сапоги Мериэль. Мы поспешили обратно, пока папочка Риус не решил проверить свою пленницу.

Пока мы шли Мериэль наконец заговорила. Её голос дрожал, но в нем слышалась сталь.

— Он сумасшедший, — прошептала она, глядя на меня. — Риус был уверен, что Айрис… ну, то есть ты, Арина, — не могла сама справиться с тем чудовищем в горах. Он решил, что это я дала тебе какое-то секретное зелье или сыворотку для подчинения свирепых сущностей. Весь допрос он пытался выбить из меня рецепт. Он хочет создать армию, которой не нужны будут дрессировщики, понимаешь? Только его эликсир.

Я невольно усмехнулась. Бедный, наивный «папа». Он думал, что нашел что-то стоящее, но допустил фатальную ошибку в расчетах. Он искал химическую формулу там, где была чистая, необузданная сила. Та самая, которая сейчас была во мне. И эта сила очень, очень не любила, когда кто-то пытался вытрясти душу из её друзей ради своих амбиций.

Глава 29

Кукольный театр и любовь на грани

Мы выбирались из подземелий восточного крыла с грацией заговорщиков, которые очень хотят казаться незаметными, но у нас это, честно говоря, выходило из рук вон плохо. Мериэль едва держалась на ногах, Гилберт придерживал её так бережно, словно она была сделана из тончайшего стекла, а Тэрон шел впереди, сканируя темноту с видом голодного хищника. Время было давно за полночь, отбой прошел, и нам меньше всего хотелось «засветиться» перед патрулями, а уж тем более попасться на глаза Риусу.

Запах плесени и сырых камней наконец сменился ароматом новой полированной мебели и тяжелых портьер, когда мы выскользнули в коридор административного корпуса. Тэрон, шедший первым, внезапно остановился и обернулся к нам, его лицо в лунном свете казалось высеченным из гранита.

— Нужно найти Китара и немедленно сообщить ему о случившемся, — вполголоса скомандовал он. — Пусть задействует свои связи, свяжется с дознавателем и официально доложит о художествах профессора Риуса. А пока… Гилберт, отведи Мериэль к себе и не выпускай её ни на шаг. Риус наверняка заметит пропажу «объекта», возможно, уже этой ночью. Он сразу поймет, что её вытащила Арина, их кровная связь сработает как маяк.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, и невольно обхватила себя руками.

— И что теперь делать мне? — я подняла взгляд на Тэрона.

— А тебя буду прятать я. У себя, — сказал он, и на его губах промелькнула улыбка, в которой было что-то от голодного зверя. Его глаза слегка потемнели, затягивая в свою глубину.

Я не успела ничего ответить, только залилась густым румянцем, гадая, что именно он вкладывает в понятие «прятать», как вдруг в конце галереи, залитой призрачным светом луны, показались две фигуры.

Мы замерли, мгновенно вжавшись в глубокую нишу за огромной статуей какого-то древнего мага. Его каменное лицо, застывшее в гримасе презрения, идеально выражало крайнюю степень неодобрения наших ночных приключений.

— Тише, — Тэрон прижал ладонь к моему рту. Мне сразу захотелось возмутиться. Я и так не планировала орать на всю округу, но я почувствовала, как его тело рядом со мной превратилось в одну натянутую струну. Воздух между нами буквально заискрил.

По коридору шел Китар. Мой бывший «жених», принц, чья осанка обычно была настолько прямой, будто он на завтрак проглотил фамильный меч. Но сейчас… сейчас он выглядел так, словно из него аккуратно вытряхнули весь костяк и заменили его мягкой ватой.

Рядом с ним, едва касаясь его локтя кончиками пальцев, плыла Лисандра. Она выглядела как само воплощение сказочной девы: светлое платье, мягкая полуулыбка, кротко опущенные ресницы. Но то, как она вела Китара, напоминало мне не романтическую прогулку, а триумфальное шествие дрессировщика, ведущего на поводке некогда свирепого, а теперь сломленного зверя.

Взгляд Китара, обычно спокойный и проницательный, теперь был совершенно остекленевшим. Он смотрел на Лисандру с таким блаженным и одновременно пугающим восторгом, какой бывает только у тех, кто окончательно спятил, не иначе.

— Лисандра, дорогая, — его голос прозвучал глухо, словно он говорил из-под толстого слоя ватных одеял. — Ты уверена, что нам стоит сейчас идти в библиотеку? Время уже позднее…

— О, Китар, — она ласково коснулась его щеки, и я увидела, как он вздрогнул, закрывая глаза от почти болезненного наслаждения. — Мне просто нужно найти одну книгу о твоих великих предках. Я хочу восхищаться тобой еще сильнее, если это вообще возможно. Разве ты мне откажешь?

— Никогда, — выдохнул он, ловя её руку и прижимая к своим губам. — Моё сердце, моя воля… всё в твоих руках. Ты же знаешь.

Я почувствовала, как по позвоночнику скатился ледяной шарик. Это не было похоже на влюбленность. Это выглядело так, будто из человека вытряхнули всю его гордость, амбиции и элементарный здравый смысл, оставив одну лишь липкую, паточную преданность.

— Он сам на себя не похож, — шепнул Тэрон, когда они скрылись за поворотом. — Китар никогда не был мягкотелым. Он слишком дорожит своим величием, чтобы лебезить перед кем-то, даже перед такой красавицей.

— Возможно, это опять зелье? — предположила Мериэль, взволнованно посмотрев на меня. — Или то древнее заклинание, которое не просто привязывает, а буквально выедает личность изнутри. Оно заставляет человека обожать своего мучителя больше жизни. Самая подлая магия, которую только можно вообразить.

Гилберт, до этого хранивший тяжелое молчание, яростно сжал кулаки.

— Но зачем ей это? Неужели всё только ради власти? Если это не остановить, через пару дней от принца останется только пустая оболочка, послушно выполняющая чужую волю.

— И эта оболочка очень скоро наденет корону, — добавила я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Но нам нужны доказательства, мы не можем знать наверняка. Для начала нам нужно поговорить с самим Китаром и понять — мы его окончательно теряем или же… ну, или это такая вот «настоящая любовь».

Я пожала плечами, мол, в жизни бывает всякое, и тут уж ничего не поделаешь, хотя сама в теорию «внезапной любви» не верила ни на грош.

Морис, который всё это время неподвижно сидел на плече Гилберта, вдруг спрыгнул на пол и нервно задергал хвостом, словно почуял протухшую