Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы! - Анастасия Смирнова

​— Рокси, ты уверена, что не хочешь поехать со мной? — в десятый раз спросила подруга, пытаясь застегнуть непокорные пряжки. — Моя мама потрясающе готовит гуся с яблоками! А в замке на праздники останется от силы пара десятков неудачников и дежурные кураторы. С тоски же умрешь!

​— Всё в порядке, Марго. Мне нужно отоспаться. Да и библиотеку на праздники не закрывают, хочу почитать кое-что по факультативам, — я мягко улыбнулась, помогая ей защелкнуть замок.

​Правда заключалась в том, что мне некуда было ехать. Мой родной дом сгорел много лет назад, а возвращаться в приют, из которого я сбежала, было равносильно самоубийству. К тому же, интуиция дикой кошки подсказывала: сейчас стены академии, пропитанные защитной магией Вернера, были самым безопасным местом в империи.

​Проводив Марго до главных ворот, где студентов уже ждали портальные экипажи, я развернулась и медленно пошла обратно к главному корпусу.

​Сумерки сгущались быстро. Опустевшие коридоры встретили меня гулким эхом собственных шагов. Тишина была непривычной, почти звенящей.

​Я свернула в галерею, ведущую к библиотеке, когда мой идеальный слух уловил знакомый, ритмичный цокот каблуков. Воздух мгновенно стал тяжелым, и в нос ударил приторный, удушливый аромат черных орхидей.

​Рысь внутри меня недовольно заворчала, обнажая клыки.

​Из тени за колонной, преграждая мне путь, плавно вышагнула Изольда Вейн. Без своей неизменной красной мантии, в строгом черном дорожном платье, она казалась еще тоньше и хищнее. Лицо куратора было бледным, под глазами залегли едва заметные тени — видимо, провал на экзамене и гнев ректора дались ей нелегко. Но в ее взгляде не было ни капли поражения. Там клубился чистый, концентрированный яд.

​— Какая трогательная картина, — промурлыкала она, небрежно рассматривая свои идеальные ногти. — Брошенная сиротка остается куковать в пустом замке. Ни семьи, ни покровителей.

​— Вы что-то хотели, леди Вейн? Или просто решили попрактиковаться в остроумии перед отъездом? — мой голос прозвучал ледяным, безупречно ровным тоном. Тоном Элиаса.

​Глаза Изольды сузились. Она медленно подошла ближе, вторгаясь в мое личное пространство.

​— Ты думаешь, что победила, мерзавка? — прошипела она, отбросив светский тон. — Думаешь, я поверила в этот дешевый фокус со Слезой Истины? Я не знаю, как ты обманула артефакт. Но я знаю другое.

​Она наклонилась к моему лицу, и ее шепот стал похож на шипение ядовитой змеи:

​— Я видела, как он на тебя смотрит. Элиас. Мой идеальный, безупречный Ледяной Король. Он всегда питал слабость к сломанным вещам. Но он совершил роковую ошибку, решив спрятать тебя под своим плащом.

​— Магистр Вернер лишь защищает репутацию академии от ваших параноидальных доносов, — я не отступила ни на миллиметр, глядя прямо в ее налитые ненавистью глаза. Серебряная броня, которой окутал мое сознание ректор, пульсировала, отражая ее ментальное давление.

​Изольда горько, сухо рассмеялась.

​— Репутацию? О, нет. Это нечто гораздо более грязное и личное. И ты, девчонка, станешь тем самым камнем, который потянет его на дно. Я уезжаю в столицу, Роксана. И я клянусь: когда я вернусь, я принесу с собой приказ о полном аудите его ректорской деятельности. И если ради того, чтобы сломать его гордыню, мне придется стереть в порошок тебя — я сделаю это с величайшим наслаждением.

​Она резко развернулась, обдав меня волной мускуса, и зашагала прочь по коридору.

​— Наслаждайтесь тишиной, адептка Рокс! — бросила она через плечо. — Она продлится недолго.

​Я осталась стоять в полумраке галереи, глядя ей вслед. Внутри не было страха. Изольда Вейн только что сама того не понимая, подтвердила главное: она больше не считает меня просто неконтролируемой студенткой. Она считает меня слабостью Элиаса Вернера.

​Мои губы тронула холодная, хищная улыбка. Если эта министерская стерва думает, что дикая рысь позволит кому-то использовать себя как приманку для своего Короля, ее ждет смертельный сюрприз. Каникулы только начинались, и я собиралась потратить каждую свободную минуту в этой пустой академии на то, чтобы превратиться в идеальное оружие.

Шаги Изольды давно стихли вдали, но ее слова всё еще эхом отражались от холодных каменных стен. Я стояла неподвижно, прислушиваясь к тому, как внутри меня медленно, но верно закипает ярость. Не та слепая, истеричная злость, которая раньше приводила к стихийным взрывам, а холодная, расчетливая целеустремленность.

​Моя кошка больше не была загнанным в угол котенком. Она стала хищницей, познавшей вкус контроля.

​Я резко развернулась и зашагала в сторону библиотеки. Если впереди нас ждала министерская проверка, мне нужны были знания.

​Опустевшая академия оказалась идеальным местом для тренировок. Следующие три дня слились для меня в единый, непрерывный марафон на выживание. Я разработала для себя жесточайший режим, который не позволил бы мне сойти с ума от тишины и постоянного, сосущего чувства тоски по чужой серебряной магии:

Теория теней:Утром я зарывалась в пыльные фолианты закрытой секции библиотеки, изучая всё о старинных артефактах инквизиции и методах обхода ментального сканирования.

​Физический предел:Днем я спускалась на нижние тренировочные уровни. Часами отрабатывала акробатику перевертыша и рукопашный бой, доводя мышечную память до автоматизма, чтобы в случае угрозы не полагаться исключительно на огненный резерв.

​Стресс-тест печати:Ночью, выходя на заснеженный полигон, я балансировала на грани. Я выпускала свою магию на максимум, заставляя внутреннюю рысь реветь от напряжения, и силой воли удерживала фильтр Элиаса, не давая пламени сменить цвет с рубинового на золотой.

​Это было изматывающе. К концу третьего дня мое тело гудело от усталости, пальцы были стерты в кровь о тренировочные манекены, а под глазами залегли темные тени. Но я никогда в жизни не чувствовала себя такой сильной.

​Наступил канун Йоля — ночь Зимнего Солнцестояния, когда грань между тьмой и светом истончается до предела.

​Академия казалась вымершей. За окном бушевала настоящая снежная буря, завывая в дымоходах и заметая высокие окна башен. Я сидела на полу в пустом тренировочном зале, скрестив ноги, и медитировала, прислушиваясь к ровному, горячему пульсу своей магии.

​Серебряный кокон в моем сознании, оставленный ректором, привычно пульсировал в такт моему сердцебиению. Но внезапно этот ритм изменился.

​Нить чужой магии натянулась, зазвенев, как струна арфы. В воздухе, перебивая запах пыли и жженого дерева, отчетливо потянуломорозом, предгрозовым озоном и кедром.

​Мои глаза распахнулись. Внутренняя кошка мгновенно подобралась, издав низкое, вибрирующее мурлыканье.

​Тяжелые створки дверей тренировочного зала медленно, без единого звука разошлись в стороны.

​На пороге стоял Элиас