Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала - Ангелина Сантос

* * *

Военная палата вызвала меня к четырём часам.

На предварительном разбирательстве сидели трое: генерал-маршал Крейн, военный судья и представитель Государственного совета. Ивар остался за дверью. Внутрь я вошёл один, без оперативной папки и кода внутренней линии — их уже передали Лее.

Крейн держал мой утренний протокол.

— Вы признаёте, что дважды действовали без гражданского ордера?

— В первый раз провёл обыск. Во второй использовал частное помещение и имя свидетеля в ложной операции после её отказа.

— Намерение?

— Найти источник угрозы и задержать подозреваемых.

— Личная выгода?

— Нет.

— Романтическая связь с госпожой Лорен?

Вопрос задал представитель совета.

— Была. На момент операции она её прекратила.

Судья записал.

Крейн поморщился.

— Противник получит готовый довод: больной генерал вступил в отношения с подозреваемой, поставил её экспертом, затем использовал её дом в самовольной ловушке.

— Экспертом назначила Лея Дорн до личной связи. Методы повторены Орсой Релль. Остальное соответствует фактам и должно быть открыто защите, иначе довод станет сильнее после обнаружения.

— Вы решили помочь им заранее?

— Я решил не прятать нарушение за званием.

— После того как операция провалилась.

— Да.

Крейн встал и подошёл к окну. Он командовал столичным округом, когда я был капитаном. Никогда не повышал голос и не забывал ошибку.

— Снабженческая комиссия держалась на вашей репутации, Вельд. Дракон с фронта, который не связан с цехом и гражданскими поставщиками. Теперь вы сами доказали личную заинтересованность.

— Моё отравление уже делало меня заинтересованным.

— Жертва преступления может вести расследование в армии.

— Человек, который переступает процедуру, не должен.

Представитель совета перелистнул протокол.

— Вы предлагаете снять себя с председательства за одиннадцать дней до слушания?

— Передать оперативную часть уже передал. Председательство решает палата.

— Если снимем, Таль получит большинство комиссии.

— Если оставите без ограничений, он получит основание оспорить всё заключение. Оставьте меня свидетелем и автором первоначального доклада. Голосование проведёт заместитель под контролем совета.

Крейн вернулся к столу.

— Вы слишком спокойно отдаёте командование.

— Нет. Просто поздно понял, что желание удержать его стало ресурсом противника.

Судья зачитал временное решение. До полного разбирательства меня отстраняли от оперативных полномочий и председательства на заседаниях комиссии. Доступ к закрытой линии приостанавливался. Офицеры моей группы переходили под письменные распоряжения Леи. Я сохранял звание, право работать с собственными медицинскими данными и обязанность выступить на слушании.

— Сдайте оперативную печать, — сказал судья.

Я снял с цепочки тяжёлый стальной знак. Восемь лет им заверяли мои приказы. Положил на стол.

Пальцы не сразу разжались. Крейн заметил.

— Можете оспорить решение в течение трёх дней.

— Не буду.

— Это не благородство. Если завтра появится основание вернуть полномочия, палата должна иметь возможность.

— Тогда вернёте новым решением. Старое оспаривать не стану.

Он подписал расписку о принятии печати.

— Идите лечиться, Вельд. Если умрёте до слушания, вся эта демонстрация ответственности останется красивой бумагой.

— Я не называл её красивой.

— Правильно. Почерк у судьи ужасный.

Это было единственное подобие поддержки, которое Крейн позволил при представителе совета.

В коридоре Ивар ждал стоя.

— Решение?

— Ты переходишь под руководство Леи по делу. Оперативную печать сдал.

Он посмотрел на пустую цепочку у моего пояса.

— Я остаюсь твоим адъютантом вне расследования.

— Знаю.

— Хорошо. Потому что Орса велела доставить тебя домой, и для этого мне не нужен ордер.

— Сначала одна остановка.

— У аптеки?

— На другой стороне улицы.

Ивар закрыл глаза на секунду.

— Это всё равно плохая идея.

— Если Мара попросит уйти, уеду.

— Она не увидит тебя через улицу.

— Тогда Орса попросит.

— В этом уверен.

* * *

У аптеки я появился только вечером и остался на другой стороне улицы.

Мара вернулась с Тилем. Господин Вер занял пост снаружи после того, как она сама назвала время. Военных рядом не было.

Счёт за пожар, сломанные замки и простой Лея включила в расходы следствия. Военная комиссия перечислила сумму на счёт магистратуры, откуда её выдадут аптеке по акту. Моего имени в платеже не стояло.

Тиль повесил на дверь новую табличку: «Экспертиза продолжается. Торговля откроется после разрешения».

Я не вошёл.

Орса нашла меня там через двадцать минут.

— Наблюдение с противоположной стороны улицы тоже может быть охраной без согласия, — сказала она.

— Я жду вас.

— Лжёшь плохо.

Она передала мне закрытую медицинскую записку.

— Лишайник чистый. Мара и я получили одинаковый результат разными реактивами. Доза возможна, но нужно три дня наблюдения и конденсат огня. С её участием шанс выше.

— Она сама решит.

— Уже решила проверять. Это не значит, что простила.

— Знаю.

Орса посмотрела на аптечное окно. Мара зажигала лампы в лаборатории. Тиль таскал воду.

— Теперь домой, — сказала Орса. — У тебя температура тридцать четыре и восемь.

Я пошёл к экипажу.

На следующий день Лея прислала копию розыскного листа. Дарен Осс обвинялся в подделке служебного запроса, хищении книги экстренных расходов и уклонении от допроса. Его счета заморозили. У городских ворот выставили гражданские посты.

Но Дарен исчез раньше, чем лист дошёл до стражи.

Вместе с ним исчез единственный полный журнал платежей фонда военному снабжению.

ГЛАВА 15. Имя на этикетке

ГЛАВА 15. Имя на этикетке

Новое соглашение занимало четыре страницы.

На первой Лея перечислила участников и полномочия. На второй — порядок доступа к образцам. На третьей — право любого участника остановить опасный опыт или покинуть операцию. Четвёртая состояла почти целиком из запретов для меня.

Я не распоряжался перемещением Мары и Тиля. Не выставлял охрану. Не использовал военные сведения без передачи Лее. Не проводил допросы самостоятельно. При непосредственной угрозе мог защищать себя и других, но после обязан был подчиниться команде магистрата.

— Последний пункт слишком широкий, — сказала Мара.

Мы сидели в комнате экспертов. Лея — во главе стола, Ивар — справа, я и Мара напротив друг друга. Тиль устроился у окна с коробкой старых этикеток.

— В чём? — спросила Лея.

— «Непосредственная угроза» уже использовалась как оправдание. Напишите: после прекращения физического нападения решение снова принимает руководитель операции.

Лея внесла.

— Ещё?

Мара перечитала страницу.

— Личные отношения сторон не являются основанием для изменения договора.

Писарь поднял глаза.