Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала - Ангелина Сантос

— Я велела оставаться в экипаже! — сказала Мара.

— Дым видно с улицы.

— Вер должен был удержать.

— Он побежал за стражей.

Один горящий лист подняло горячим воздухом и понесло к открытому окну. Тиль накрыл его одеялом раньше, чем бумага вылетела наружу. Прижал ногой, затем перевернул одеяло влажной стороной.

— Не руками, — сказала Мара.

— Я знаю.

Она подала ему щипцы. Вместе они перенесли лист на каменный подоконник. Верхний край сгорел, нижний сохранил строки платежей и две подписи.

Огонь погасили. Книга потеряла больше половины страниц. Уцелевший корешок, лист Тиля и обрывки упаковали отдельно.

Дарен сидел у стены, бледный, с перевязанным плечом. Рядом лежал задержанный в синем шарфе. Он молчал.

Лея поставила перед Дареном ордер.

— Вы задержаны за подделку служебного запроса, хищение книги, уничтожение документов и соучастие в незаконных поставках. Имеете право на поверенного.

— Мне нужен врач.

— Врач уже оказал помощь. Дальше — больница под охраной.

— Я скажу всё. Только увезите отсюда.

— Показания дадите после осмотра и разъяснения прав.

— Роут найдёт моих племянниц.

— Имена и адреса, — сказала Лея.

Дарен назвал. Стражу отправили немедленно. Только после подтверждения, что женщины живы и переведены в безопасное место, он согласился говорить.

* * *

Допрос проводили в больничной палате магистратуры. Я присутствовал как свидетель и пострадавший, Мара — как эксперт по документам, Ивар — как представитель снабжения. Поверенный сидел у кровати Дарена.

Лея начала с условий.

— Я не обещаю свободу или прекращение дела. Добровольное сотрудничество и проверяемые сведения будут указаны суду. Решение о наказании принимает судья.

— Мне нужно, чтобы племянницам сохранили пенсию, — сказал Дарен.

— Пенсия не может быть отменена за ваши действия. Если она основана на поддельных документах, вопрос рассмотрят отдельно.

Он закрыл глаза.

— В этом всё и дело. Мой брат Нерис был казначеем полевого госпиталя. Проиграл деньги снабжения. Таль покрыл недостачу через фонд после его смерти. Взамен я исправлял накладные.

— Сумма?

— Восемьсот двадцать крон. Если аудит откроет растрату, имя брата лишат посмертной награды, вдова и дочери потеряют доплату.

— Что вы исправляли?

— Получателей Огненной соли. Часть 47-Б провели как обычную поставку разным складам. На деле я передавал Роуту списки офицеров комиссии. Он отмечал, куда отправить ящики.

— Вы знали о яде?

— Сначала нет. Таль сказал, это опытная восстановительная смесь, которую нельзя проводить через старый устав. После смерти Тоу понял. Хотел выйти.

— Что произошло?

— Роут показал копии счетов брата и письмо об отзыве пенсий. Потом велел подать генералу стабилизатор на двух заседаниях.

Я вспомнил прозрачный графин и тепло, возвращавшееся на несколько часов.

— Вы налили?

— Да.

— Сколько?

— По половине меры. Мне сказали, это только скроет вкус соли.

— После смертей вы продолжили.

Дарен не ответил.

— Продолжили? — повторила Лея.

— Да.

— Чёрная склянка с клеймом Лорена в комнате Берга, — сказала Лея. — Откуда она взялась?

Дарен посмотрел на Мару.

— Роут заказал чёрное стекло через фонд. Клеймо скопировали с заключения Эмиля. Я оформил пропуск курьеру: вечером перед смертью Берга тот принёс «образец независимого аптекаря». Из него дали Бергу лекарство, а пустую склянку Роут велел оставить в комнате, чтобы первое расследование пришло к Лоренам.

— Вы знали, что внутри?

— Тогда считал, что средство только скроет действие соли. После смерти Берга уже не мог так считать.

— Номер пропуска и имя курьера?

Дарен назвал оба. Лея записала, не меняя выражения лица.

Поверенный положил ладонь ему на плечо, напоминая, что можно не отвечать. Дарен отстранился.

— Я не прошу считать меня невиновным.

— Тогда давайте факты, — сказала Лея.

— Эмиль Лорен обнаружил примесь в основе. Таль потребовал изменить заключение: написать, что реакция вызвана грязной посудой и больной драконьей кровью. Эмиль отказался и забрал накладную.

Мара сидела неподвижно.

— Кто его убил? — спросила она.

— Роут пришёл к нему вечером с концентратом. Я выписал пропуск на служебный экипаж. Утром Таль велел провести смерть как сердечный приступ и вернуть документы. Но Роут не нашёл всё.

— Вы видели, как Роут дал яд?

— Нет. Видел флакон до визита и его пустым после. Видел запись Роута: «Лорен больше не препятствует». Она была в книге платежей.

— Где страница?

— Сгорела или в уцелевшей части. Я не знаю.

Мара раскрыла пакет с листом, который спас Тиль. Нижняя половина содержала строки:

«Э. Л. — прекращение проверки — 40 крон, И. Р.»

Ниже стояла подпись фонда и номер кристаллограммы.

— Это она? — спросила Лея.

Дарен посмотрел.

— Да. «И. Р.» — Ивен Роут. Сорок крон получил после смерти Эмиля.

— Подпись фонда чья?

— Контрольный знак Таля. Платёж утверждал он или его личный секретарь. Номер сообщения подтвердит.

Это уже можно было проверить. Кристаллограф хранил отправителя и время. Банковский счёт показывал получателя. Пропуск подтверждал поездку Роута. Признание Дарена соединяло документы, но не заменяло их.

— Где Роут? — спросил Ивар.

— Не знаю. После котельной скрывается в речной сети фонда. У него три тайных причала.

— Таль отдавал приказ убить Эмиля лично? — спросила Мара.

— Я не слышал. Приказы шли через секретаря. Но без контрольного знака Таля платёж не прошёл бы.

Лея закончила протокол и дала прочитать поверенному.

— Проверим каждое утверждение. До суда вы останетесь под охраной. Рекомендацию о сотрудничестве дам только после подтверждения.

— Племянницы?

— Защищены гражданской стражей. Это не часть сделки, а мера безопасности свидетелей.

Дарен кивнул и закрыл глаза.

Первые подтверждения пришли, пока врач менял ему повязку.

Лея передала номер с уцелевшего листа на государственную станцию. Дежурный регистратор поднял архивную ленту: сообщение отправили с личного терминала канцелярии Таля на следующий день после смерти Эмиля. Текст платежа был зашифрован кодом фонда, но сумма, получатель и контрольный знак совпадали.

— Получатель счёта? — спросила Лея у кристаллографа.

— Ивен Роут. Перевод сорок крон в банк Северной набережной. Назначение: «прекращение внешней проверки».

Ивар разложил рядом пропуск служебного экипажа. Время выезда Роута — семь вечера перед смертью Эмиля, возвращение — после полуночи. Кучер в журнале отметил дополнительную остановку у дома Лорена.

— Кучера найти живым, — сказала Лея писарю. — Не вызывать повесткой. Забрать под защиту и только потом уведомить.

Проверка банковской печати заняла дольше. Курьер принёс ответ через час: