Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала - Ангелина Сантос

Лея вернулась.

— Роут ушёл. Подменённый флакон изымаю как улику после завершения экзамена. До тех пор остаётся на столе под наблюдением комиссии.

Таль возразил:

— Это имущество цеха.

— И возможное орудие покушения. Судебный представитель подтвердит.

Тот подтвердил.

Мара начала опыт с чистым набором. Неизвестный порошок оказался смесью двух безопасных солей и малой дозы зимницы. В обычной человеческой крови он вызывал раздражение. В драконьей при добавлении подменённого растворителя дал бы рисунок Тихого пепла, позволяя обвинить кандидата в неправильном анализе или загрязнить её руки.

— Предлагаемая нейтрализация? — спросил мастер Грен.

— Известковый раствор по краю, затем железоцвет для связывания растительной части. Отходы — в керамический сосуд, не нагревать. После — контроль чистой водой.

— Почему не использовать гаситель жара?

— Он предназначен для живого драконьего тела, здесь добавит соли и усложнит утилизацию.

Она выполнила последовательность. Осадок отделился, контроль остался чистым.

Комиссия удалилась.

Мара села впервые за пять часов. Тиль подал воду. Она выпила и закрыла глаза на несколько секунд.

Орса тем временем взяла меня за запястье.

— Тридцать четыре и три, — сказала она после измерения. — Поедешь домой до голосования.

— Нет.

— Это не операция. Мара уже сделала всё необходимое.

— Поэтому останусь увидеть результат, не меняя его.

— Потеряешь сознание — отвлечёшь зал и подаришь Талю повод объявить давление.

Я пересел ближе к выходу, выпил подогретый солевой раствор и позволил Ивару накрыть колени пальто. Со своего места Мара увидела. Не подошла и не спросила. Это тоже было частью нового порядка: Орса отвечала за моё тело, экзамен — за её будущее.

Температура поднялась на две десятых. Орса разрешила остаться при условии, что во время голосования я не встану.

— Вы видели его? — спросила она, не глядя на меня.

— Да.

— Почему не остановили экзамен?

— Это решала Лея. Я передал записку.

— Могли закричать.

— Мог. Тогда Таль аннулировал бы результат за вмешательство.

Мара открыла глаза.

— Спасибо, что не спасли.

— Вы сами обнаружили подмену.

— Именно.

Это было первое спасибо после разрыва, относящееся не к лекарству и не к бумагам. Я принял без попытки приблизиться.

Комиссия вернулась.

Таль зачитал оценки. Теория — высокая. Приготовление — высокая. Анализ — без ошибок. Нарушение набора зафиксировано и не относится к кандидату.

— Решение принимается голосованием, — сказал он.

Мастер Грен — «за». Сайна Мор — «за». Судебный представитель — «за». Цеховой секретарь посмотрел на Таля и сказал «воздержался».

Остался председатель.

— Моё мнение не изменит большинство, — произнёс Таль. — За.

Он поставил печать на свидетельство.

Мара Элиза Лорен получила самостоятельную лицензию мастера-аптекаря в последний день вдовьего разрешения.

Тиль обнял её раньше, чем вспомнил о комиссии. Мара рассмеялась — впервые громко, без сухой осторожности. Даже Сайна Мор улыбнулась.

Я остался у своего места.

После церемонии Мара подошла сама. На груди у неё висел новый медный знак мастера, имя выгравировали при нас.

— Теперь мои выводы примут в трибунале, — сказала она.

— Да.

— И цех больше не назначит управляющего.

— Да.

— Вы можете поздравить длиннее.

— Поздравляю, мастер Лорен.

— Лучше.

Мы обменялись короткой улыбкой. За ней не следовало обещание отношений. Но между нами снова существовало что-то, кроме протокола.

У выхода Лея передала Маре подменённый флакон в двойном пакете для независимого анализа. На синей нити пломбы остался жирный состав, которым пользовался Роут. Это связывало его с попыткой сорвать экзамен и прежними флаконами.

— Теперь он будет действовать быстро, — сказала Лея. — Таль потерял возможность оспорить вашу квалификацию.

— И знает, что лишайник у Орсы, — добавил Ивар.

Мы вернулись в аптеку двумя экипажами. Мара ехала с Тилем и Леей, я — с Иваром. У «Белой ветви» толпились соседи: новость о лицензии дошла раньше нас.

На прилавке лежала длинная коробка с личной печатью Корвина Таля.

Посыльный оставил её час назад. В накладной значилось:

«Генералу Северину Вельду. Полный лечебный состав. В знак прекращения разногласий».

Мара не коснулась коробки.

— Он только что отказался дать лишайник без контроля, — сказала она. — Теперь прислал готовое противоядие.

— Значит, хочет, чтобы мы его использовали, — ответил я.

Лея опечатала вход и вызвала Орсу.

Лицензия Мары ещё не успела остыть от гравировки, а первый препарат, который ей предстояло проверить как самостоятельному мастеру, должен был меня убить или спасти.

ГЛАВА 17. Моё последнее лекарство

ГЛАВА 17. Моё последнее лекарство

Противоядие Таля состояло из трёх флаконов и одной лжи.

На первом было написано «освобождение», на втором — «удержание», на третьем — «восстановление огня». Порядок совпадал с формулой Орсы и Мары. Дозы рассчитывались под мой вес. В коробке лежали документы чистоты лишайника, подпись цехового врача и личная печать Таля.

Ложь находилась во втором флаконе.

Мара обнаружила её на двадцать третьи сутки. Не вскрывала коробку одна: Лея опечатала лабораторию, Орса принесла независимые реактивы, Сайна Мор присутствовала как третий мастер. Каждую жидкость разделили на рабочую и судебную части.

Сначала проверили документы. Номер лишайника совпадал с резервом Таля, но дата очистки стояла на день раньше фактического изъятия. Железоцвет якобы собрали в южной теплице цеха; теплица подтвердила поставку. Третий флакон содержал обезличенный драконий конденсат, хотя формула требовала мой собственный.

— Даже без подмены третья ступень не восстановит рисунок сердцевины, — сказала Орса.

— Может вызвать отторжение чужого огня, — добавила Мара. — Или ничего не сделать. В обоих случаях после освобождения солей пациент останется без защиты.

Сайна Мор сравнила печати.

— Врач цеха подписал каждый лист. Его уже вызвали?

— Лея везёт, — ответил Ивар.

Врач появился через час вместе с поверенным. Признал подпись на общей формуле, но отрицал, что видел готовые флаконы. По его словам, цех должен был передать раздельные компоненты Орсе, а не смешивать лечение без пациента.

— Кто изменил назначение? — спросила Лея.

— Личный секретарь господина Таля принёс распоряжение: подготовить «полный состав для немедленного применения». Я подписал лист до розлива. Это обычный порядок.

— Подписывать ещё не изготовленное лекарство — обычный порядок?

Врач опустил глаза.

— Для срочных поставок фонда.

Лея внесла ответ. Ещё один человек соглашался не видеть действие целиком, пока каждый отдельный шаг выглядел служебным.

После его ухода Мара подготовила три пластины: моя кровь, кровь Ивара и чистый