Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала - Ангелина Сантос

— Да.

— Почему не остановили?

— Считал возможность задержать Дарена или Роута важнее её отказа.

— Формулировка точная?

— Да.

— Считали ли вы, что ваша личная связь даёт дополнительное право решать за неё?

— Нет. Но использовал знание её страха и происхождения как довод, почему должен защитить.

Перо Леи остановилось.

— Происхождения?

— Личные сведения, не относящиеся к делу. Если она решит сообщить, сделает сама.

— Однако вы использовали их при решении операции.

— Да.

Лея записала без уточнения содержания.

— Результат?

— Никто не пришёл. Запрос, вероятно, был провокацией, рассчитанной на нарушение процедуры и устранение Мары из расследования.

— Вероятно, — подчеркнула она.

— Да.

— Что вы просите сейчас?

— Принять руководство, оформить мои действия для трибунала и вернуть Маре ключи без условия. Военные посты сняты. Если она захочет охрану, назначьте гражданскую, которую сможет отказаться впустить.

— Прощения не просите?

— У вас — за нарушение закона. У неё не могу просить так, чтобы просьба стала ещё одним требованием ответить.

Лея откинулась на спинку стула.

— Разумная мысль пришла поздно.

— Да.

— Это раздражает.

— Понимаю.

— Сомневаюсь.

Она позвала писаря. Распорядилась зарегистрировать передачу, направить копию в Военную палату и снять мои полномочия с внутренней линии магистратуры. Затем оформила гражданский пост у аптеки как предложение владельцу, а не обязательную охрану.

— Госпожа Лорен может отказаться полностью, выбрать часы или заменить стражника, — сказала Лея. — Военные не получают график без отдельного запроса.

— Согласен.

— Ваше согласие больше не требуется.

— Верно.

Лея взяла конверт с ключами.

— Лишайник изъят. Проба у Орсы через час. Я сообщу Маре, но не от вашего имени.

— Сообщите также: медицинские записи переданы Орсе, возвращаться к лечению ей не нужно.

— Не нужно или вы не хотите?

— Не нужно. Формула зафиксирована, Орса может продолжать с другим аптекарем. Если Мара вернётся, это будет её решение, не цена моей жизни.

— Хорошо.

Лея закрыла протокол.

— Теперь о Дарене. Ночью мы получили ордер на его кабинет, дом и банковские счета. Терминал использовали его личным ключом. Ключ не подделан.

— Значит, был он.

— Или человек, которому он отдал ключ. Вахтёр видел Дарена в управлении в два двадцать. Через десять минут видел фигуру в его плаще у терминала. Лица не рассмотрел.

— Дарен мог создать алиби в одном коридоре и пройти в другой.

— Мог. Доказывать будем маршрутом и записями.

— Платежи?

— В его столе нашли квитанции фонда на имя покойного брата. Небольшие суммы три года, затем крупная выплата после запуска 47-Б. Книги экстренных расходов нет.

— Где должна храниться?

Ивар ответил:

— В сейфе начальника снабжения. Дарен получил её вчера якобы для сверки расходов Кайрской.

— Вернул?

— Нет.

Лея положила на стол копию расписки. Подпись Дарена, время — час до его исчезновения.

— Он ушёл вместе с книгой платежей, — сказала она. — Теперь ищем не только человека, но документ, связывающий фонд с военными выдачами.

— Военные ресурсы передаю по вашему запросу.

— Без самостоятельной группы?

— Без.

Лея долго смотрела на меня, затем кивнула.

— Идите к Орсе. Вы выглядите хуже, чем вчера.

— Сначала ключи.

— Я передам.

— Нужно сказать Маре о передаче полномочий.

— Это могу сделать я.

— Знаю. Но нарушение совершил я. Если она не хочет видеть, уйду.

Лея вызвала стражника и отправила вопрос. Ответ пришёл через несколько минут: Мара примет документы в комнате экспертов, разговор не дольше десяти минут, Тиль и Лея присутствуют.

Условия были ясными. Я согласился.

* * *

Мара сидела за большим столом, на котором лежали копии анализов. Она была в том же платье, что вчера, волосы собраны наспех. Тиль стоял у окна. Когда я вошёл, мальчишка не поздоровался.

Лея положила конверт перед Марой.

— Ключи возвращены под опись. Военная охрана снята. Я предлагаю гражданский пост с восьми вечера до восьми утра. Можете отказаться или изменить часы.

Мара проверила печать, открыла конверт и пересчитала ключи.

— Ночной пост оставлю. Господина Вера, если он согласен. Внутрь без вызова не входит.

— Оформлю.

Я передал копию распоряжения.

— Оперативное руководство у Леи. Я больше не провожу действия и не отдаю охранных приказов по делу.

Мара прочитала всю страницу.

— Военная палата может вас отстранить.

— Может.

— Это должно что-то доказать мне?

— Нет. Это прекращает возможность повторить вчерашнее тем же способом.

Она положила документ рядом с ключами.

— Почему не сделали раньше?

— Считал, что могу одновременно быть целью, следователем и человеком, который решает за остальных. Не могу.

— Вы могли спросить меня.

— Мог. Не спросил, потому что ожидал отказ и не хотел принимать его.

Тиль у окна перестал смотреть на улицу.

— Вы так говорите, будто это просто ошибка в расчёте, — сказала Мара.

— Это решение, за которое отвечаю. Протокол передан трибуналу. Я не прошу считать его исправленным.

Она молчала.

Я не стал заполнять паузу объяснением о сроке, Тале и Дарене. Всё это она знала вчера.

— Лишайник изъят судом, — сказала Лея. — Проба передана Орсе. Господин Вельд просил сообщить, что ваше возвращение к лечению не требуется. Орса может привлечь другого специалиста.

Мара посмотрела на меня.

— Вы нашли аптекаря, который знает формулу?

— Нет. Орса знает порядок, записи полные. Она выберет.

— Ошибка дозы его убьёт.

— Знаю.

— И всё равно не просите меня вернуться?

— Нет.

— Почему?

— Потому что тогда лишайник станет тем же условием, которое предлагал Таль. Только вместо аптеки я попрошу ваше присутствие.

Мара провела большим пальцем по краю конверта. Движение левой кисти почти восстановилось.

— Я приму копии анализов как временный эксперт магистратуры, — сказала она Лее. — Проверю чистоту лишайника отдельно от Орсы. Результат передам вам. В дом генерала не возвращаюсь. Личные отношения не возобновляю.

— Поняла, — ответила Лея.

Я кивнул.

— Спасибо за экспертизу.

— Не за что благодарить заранее.

— Тогда не буду.

Десять минут ещё не истекли, но обязательное было сказано. Я повернулся к двери.

— Северин, — позвала Мара.

Остановился.

— Правду о Харонском перевале вы всё равно должны рассказать дочери Рема. Независимо от нас.

— Расскажу.

Она оставила