Опасное наследство мисс Прайс - Наталья Дягилева

Проклятье, его что, молния на месте ударит, если он ответит прямо хоть на один мой вопрос?

— Если ты собираешься и дальше увиливать, я ухожу, — сегодня я действительно была не в настроении для таких шарад. Особенно с Алистером. Я попыталась подняться на ноги, но он мягко удержал меня за пальцы.

— Ладно, извини, — сказал Алистер, сдаваясь. После вчерашнего его просьбы о прощении стояли у меня поперек горла, но я все же остановилась. — У меня есть… нечто вроде чутья на смерть. Я знаю, когда кто-то умер сам, а когда ему помогли. Знаю, что чувствовал человек в момент ухода. Иногда заранее ощущаю близость смерти.

Он говорил об этом негромко, будто о постыдном секрете. Я тут же вспомнила убитого мастера в Гнилом переулке — тогда Алистер почувствовал неладное еще до того, как зашел в дом и увидел тело. То же самое было и с убитым мистером Блейком.

— Как это возможно?

— Моя мать была банши, — он улыбнулся одним уголком губ и указал на белую прядь у лица. — Я только полукровка, но кое-что в наследство получил.

Я уставилась на него, будто видела впервые.

Вестницы смерти. Я не знала никого из них — если гномы, тролли, пикси и многие другие расы жили в столице, не скрываясь, то о банши редко приходилось слышать. Может, они и встречались, но предпочитали не раскрывать всем своих способностей.

У меня в голове не укладывалось. Мы были вместе не один день. Я знала, как он смеется, сколько сахара сыплет в кофе и как хмурится, когда устает, но понятия не имела, что в его венах течет магия.

— Почему ты никогда мне не рассказывал? — сейчас был десяток вопросов поважнее, но с языка сорвался именно этот. — Это ведь не какая-то мелочь.

Алистер чуть наклонил голову набок, не сводя с меня внимательного взгляда.

— А почему ты не рассказывала мне о долгах, Дора?

Я осеклась.

— Люди боятся того, что связано со смертью. Большинство коллег считают, что у меня хорошее чутье следователя, а я не спешу их разубеждать. Я не хотел тебя обманывать, просто… — он запнулся словно в нерешительности. Я редко видела его таким, — меня пугало, что ты будешь смотреть на меня иначе, если обо всем узнаешь.

В то время я была так влюблена в Алистера, что меня не смутило бы, окажись он потомком порочного союза между гномом и троллем. Я поджала губы, заставляя себя не сказать этого: от запоздалой искренности не было никакого толка. Не после всего, что он сделал.

— Выходит, мы оба просто врали друг другу.

— Выходит, мы оба просто врали друг другу.

Алистер собирался мне возразить, но я его опередила, возвращаясь к реальности:

— И что дар говорит тебе сейчас? Ты почувствовал, что Мейбл… что её убили?

Складка между бровей Алистера стала глубже. Он сцепил пальцы в замок.

— Не совсем. Я никогда прежде не сталкивался с подобным. В комнате нет следов борьбы и других признаков насилия. Физически она действительно сделала все сама. Но в остаточном эхе от ее эмоций было что-то странное… Не отчаяние, не готовность сдаться, а чистый ужас.

— Ужас?

— Да. Она не хотела этого делать. Ее разум кричал и сопротивлялся, но тело словно ей не принадлежало. Будто кто-то или что-то заставило ее завязать этот узел и шагнуть со стула, полностью подавив волю.

— Как такое…

Я не договорила вопрос. В голове у меня снова зазвучал голос умирающего артефакта-секретаря:«Он давит. Мы служим, а он сам хочет повелевать».

Нет, глупости. Не мог дедушкин артефакт так повлиять на человека — сковать его разум, заставить против воли надеть веревку себе на шею. Я ни разу не слышала ни о чем подобном! И даже если он был на такое способен, при чем тут Мейбл? Она была только секретарем следователя.

Хотелось спросить, как считает сам Алистер, но задавать вопрос было страшно. Что, если и он думает о загадочном артефакте?

Хруст гравия заставил нас обернуться — из дверей пансиона вышел мистер Хоторн. Обычно такой собранный, сейчас он казался уставшим и постаревшим.

— С осмотром и бумагами почти закончили, — сказал он, отчитываясь перед начальником. — Ничто не указывает на насилие.

— Кроме того, о чем я сказал, — кивнул Алистер. Видимо, мистер Хоторн относился к тому узкому кругу коллег, которые все же знали о его способностях.

Следователь бросил на меня короткий взгляд, будто гадая, о чем можно говорить в моем присутствии.

— Кроме этого, — устало согласился он.

В возникшей тишине я вдруг вспомнила, почему вообще оказалась в пансионе, где жила Мейбл.

— Наверное, сейчас это не так важно, — я обернулась к следователю, — но вчера я была у Стальной Морвенны. У нас зашел разговор об аресте Кроу, и она сказала, что последний год он жил на перебежье. В столицу вернулся только месяц назад.

Мистер Хоторн медленно кивнул, ловя мою мысль:

— Преступления, в которых он сознался, продолжаются уже третий месяц.

— Я знаю, что Морвенна не вызывает у вас доверия, но мне не показалось, что она лжет.

Я ждала чего угодно: удивления, протестов, раскаяния в ошибках следствия, — но вместо того Алистер с мистером Хоторном только понимающе переглянулись.

— Мы подозревали нечто подобное, — признался инквизитор, массируя переносицу.

— Что? Вы знали? И все равно закрыли дело?!

Алистер покачал головой:

— Его никто не закрывал. Кроу слишком легко признался, а его наниматель рассказывал какую-то чушь про свои мотивы. Все это не особенно похоже на правду. Но мы не могли официально проигнорировать показания, данные со всеми нужными подробностями. Так что мы немного… — на его губах промелькнуло подобие улыбки, — слукавили, чтобы во всем разобраться.

Должно быть, лицо мое было достаточно красноречиво, потому что мистер Хоторн поспешил перевести внимание на себя:

— Все выглядит так, будто кто-то заставил Кроу и Уиллоуби во всем признаться. Или даже вложил им в голову собственные воспоминания, — сказал следователь с сомнением, снова заставляя вспомнить о загадочном артефакте. — А настоящий убийца всё это время был на шаг впереди нас. Он успевал заранее обрывать зацепки, которые мы находили, вот как с тем подпольным мастером… Он будто знал, куда мы пойдем и что будем искать. Будто кто-то ему об этом рассказывал.

Мистер Хоторн выразительно