Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн - Виолетта Вейл

— И никто ничего не заметил?

Лисса фыркнула. Без веселья.

— Все замечали. Но понимаешь, в чём штука? Их не убирали сразу и громко. Их размывали. Сначала перевод. Потом болезнь. Потом кто-то вспоминал, что она вроде бы сама ушла. Потом вообще никто толком не мог сказать, когда видел её в последний раз. Люди снизу слишком заняты выживанием, чтобы держать в голове чужие имена годами. Особенно когда сверху помогают этим именам исчезнуть правильно.

Я закрыла глаза на секунду. Передо мной снова возникла фраза из памяти Мары: «Стирайте глубже». Они делали это не только с ритуалами. С людьми тоже.

— И все эти девушки были связаны с верхними этажами? — спросила я.

— Да. Или временно туда попадали, или работали в крыльях, где потом начиналась какая-нибудь странная суета. — Лисса замялась. — Ещё кое-что.

— Что?

— Я нашла одну из старых служебных карточек. Не целиком, но достаточно. На ней имя одной из горничных уже выскоблили, а вот отметка о переводе осталась. Западная галерея. Ночная смена.

Холод пробежал по спине. Западная галерея. Всё снова тянулось туда.

— Ты сохранила карточку?

Лисса на миг даже обиделась.

— Конечно. Я не совсем дура. Но с собой не ношу. Спрятала.

— Где?

— Там, где даже Бренна не станет искать без пожара.

Я невольно выдохнула. Лисса, при всей своей болтливости, когда доходило до настоящей опасности, умела быть умнее половины дворца.

— Ты показывала это кому-нибудь?

— Я похожа на человека, который хочет умереть к ужину? — огрызнулась она. — Нет. Только тебе.

Я кивнула. И тут же поняла, что это плохо. Очень плохо. Не потому, что она доверяет мне. Потому что если кто-то уже чистил списки и выскребал имена, значит, дело было системным давно. Не разовой паникой. Не сиюминутной попыткой скрыть один ритуал. Это была работа. Тихая, долгая, привычная.

— Почему ты занялась этим именно сейчас? — спросила я.

Лисса помолчала, потом отвела взгляд.

— Потому что раньше это были истории, — сказала она наконец. — Слухи. Страшилки. Все знали, что где-то что-то не так, но пока не касалось лично, можно было делать вид, будто это просто дворец. А теперь... — она снова посмотрела на меня, — теперь я вижу, как вокруг тебя начинает затягиваться то же самое. И не хочу потом думать, что могла что-то понять раньше и не сделала.

Я молчала. Слова были простые, но от них почему-то сжало горло сильнее, чем от любой угрозы. Потому что за ними не было ни выгоды, ни приказа, ни расчёта. Только страх и упрямство. Лисса, как и я, давно уже поняла: если сегодня это не остановить хотя бы попыткой, завтра просто сотрут ещё одно имя.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Она махнула рукой, будто отгоняла сентиментальность.

— Не начинай. Мне ещё жить с репутацией вредной дуры, не порть образ.

Я всё-таки едва заметно усмехнулась, но тут же посерьёзнела.

— Эти пятеро... между ними есть что-то общее кроме верхних этажей?

— Есть. — Лисса сразу кивнула. — Все они в какой-то момент меняли обычную работу на чужую. Временно. На одну ночь, на пару часов, на замену. Понимаешь? Не свои места. Не своя смена. Как будто их подводили туда, где они могли увидеть нечто лишнее, а потом уже решали, что с этим делать.

У меня внутри стало совсем холодно. Это значило, что девушек не просто случайно заносило в опасные зоны. Их, возможно, ставили туда намеренно. Или использовали, а потом убирали. Служанки, которых не помнят, были удобны именно потому, что почти никто не станет искать у них злой умысел. И почти никто не заметит, что одну из них подменили на пару часов чужой работой.

— Мара тоже, — сказала я почти шёпотом.

— Что?

— Мара в ту ночь тоже была не на своей обычной работе. Меня... её вызвали туда отдельно. Или направили так, чтобы она оказалась рядом.

Я не договорила, но Лисса и так поняла. По лицу её пробежала резкая тень.

— Значит, это ловушка?

— Или способ избавиться сразу от двух проблем, — отозвалась я. — Если девушка случайно увидит ритуал, её можно убрать. Если не случайно — тем более удобно.

Мы обе замолчали. Где-то за стеной кто-то опрокинул таз, раздалась ругань, потом привычный гул прачечной снова всё заглушил. Мир продолжал жить своей обычной, утомительной жизнью. А у меня в голове всё уже складывалось в слишком страшную схему.

— Нам надо показать это Кайрену, — сказала я.

— Нам? — Лисса выгнула бровь. — Я, между прочим, не рвусь к нему на личный допрос.

— Карточку. Списки. Всё, что ты нашла.

Она нахмурилась.

— Я не уверена, что хочу, чтобы хоть кто-то наверху знал, что я рылась в этом.

— Кайрен уже и так знает, что ты суёшь нос куда не следует.

— Это ещё не значит, что мне это нравится.

Я почти ответила что-то резкое, но не успела. В коридоре послышались шаги, и мы мгновенно отступили друг от друга. Через секунду мимо прошла Нера с корзиной чистого белья, бросив на нас подозрительный взгляд. Мы обе тут же приняли самые невинные лица в мире: я поправляла передник, Лисса рассматривала собственный рукав так, будто нашла на нём оскорбительную нитку. Нера постояла ещё миг, потом ушла.

Только когда шаги стихли, Лисса выдохнула:

— Видишь? Даже стены тут ходят с глазами.

— Поэтому и надо действовать быстрее.

Она ничего не ответила, но по лицу было видно: сама это понимает не хуже меня.

Вернуться к работе пришлось почти сразу. Тора уже рявкала на весь нижний коридор, разыскивая, где шляются две «ленивые курицы», которым, по её мнению, слишком повезло родиться без хвоста, а то хоть им было бы чем думать. Лисса закатила глаза и нырнула обратно в прачечную. Я пошла в сторону западного крыла с ведром и тряпками, но мысли уже жили в другом месте. Карточка. Пять имён. Подмены смен. Западная галерея. Слишком много совпадений, чтобы оставаться совпадениями.

У одной из ниш верхнего коридора меня перехватила Бренна.

— Где тебя носило?

— В прачечной, госпожа.

— Долго.

Я опустила взгляд.

— Простите.

Она смерила меня внимательным, цепким взглядом, будто проверяла, насколько я сейчас опасна не для дворца, а для собственного здравого смысла.

— Поднимешься в старую бельевую комнату над западным переходом, — сказала Бренна. — Заберёшь скатерти для пересчёта. И побыстрее. Мне не нравится, как много сегодня наверху чужих лиц.

Я кивнула, уже собираясь идти, когда она вдруг добавила тише:

— И если услышишь что-то, что тебе не следует, не останавливайся под дверью.

Совет был хороший. Очень. Но с каждым днём становился всё менее выполнимым.

Старая бельевая комната