Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Человек этот уже давно женат — ещё в третий год правления Мин он обручился с дочерью влиятельного клана. Ходили слухи, что супруги живут вполне дружно. Сам Цзи Боцзай тогда даже щедро наградил невесту — за верность и скромность.

И вот — стоит Мин И только намекнуть, что собирается праздновать день рождения, — он первый, кто мчится во дворец.

Цзи Боцзай знал, что ревновать — недостойно императора. Это мелочно. Это унизительно.

Но всё равно где-то внутри сверлило неприятное, упрямое ощущение — тупой, но невыносимо знакомый комок в груди.

В глубине души он знал:

Если бы тогда он не удержал Мин И силой, не затянул в столицу, не навязал ей путь и роль…

Возможно, она до сих пор была бы с Чжоу Цзыхуном.

Именно поэтому, молча сжав губы, он скомандовал:

— Пусть во внутренний дворец принесут все новые наряды. Я хочу взглянуть.

Тётушка Сюнь, до сих пор сидевшая в уголке с чашкой настоя, не сдержала смешка:

— Ваше Величество и так дракон в человеческом обличье, феникс среди мужчин. Вам и нарядов-то не нужно — одно ваше присутствие сияет больше золота.

Он бросил на неё взгляд и глухо проворчал:

— Может, и так. Но будь то саше с благовониями, гребень в волосах или узор на сапогах — я не уступлю ему ни в чём. Ни в одном пустяке.

Один — Император.

Другой — всего лишь его подданный.

Если бы Чжоу Цзыхун хоть на шаг переступил грань дозволенного, это уже можно было бы назвать преступлением против трона.

Но Цзи Боцзай… был взбешён.

Не в гневе — а в той древней, острой форме ярости, которая называется: паника влюблённого.

Он стремительно умылся, сменил официальные одежды, вычесал волосы, выбрал лучший из новых нарядов — тот, где вышивка драконов была едва заметна, но безупречна.

И лишь после этого, уже приняв «невзначай» расслабленную позу, как бы прохаживаясь по дворцу, вышел на одну из мраморных дорожек… где перехватил Мин И, собиравшуюся выйти из ворот навстречу гостям.

— Вот так совпадение, — сказал он с улыбкой. — Ты выходишь — и я как раз прогуливаюсь. Пойдём вместе?

Мин И окинула его взглядом сверху вниз, с лёгким прищуром. В её глазах блеснуло что-то тёплое, чуть ироничное:

— О, Ваше Величество и приоделись сегодня. Неужто такое бывает?

Он поднял брови с самым искренним из возможных удивлений:

— Что за наряд? Это из внутреннего дворца принесли мне новую одежду, я просто… случайно выбрал одну из них. Разве это называется — нарядился?

Мин И мягко кивнула:

— Хорошо, как раз вовремя. Чжоу Цзыхун и его супруга уже прибыли — тогда пойдём вместе встречать.

Цзи Боцзай мрачно пробурчал:

— Один только помощник при Чаоянском управлении… и ты, да сы, сама выходишь его встречать.

Мин И остановилась и, глядя прямо в его глаза, спокойно напомнила:

— Ваше Величество, я — да сы Чаояна, он — мой государственный советник. И приехал он не по долгу службы, а, чтобы поздравить меня с днём рождения. Так как же я не выйду его встретить?

Цзи Боцзай больше ничего не сказал.

Но — едва заметно — начал смещать угол своего тела, поворачиваясь к Мин И тем плечом, на котором вышивка особенно удачно подчеркивала изгиб фигуры, а пряди волос ложились особенно элегантно.

Он рассчитал каждый шаг, каждое положение рук, чтобы она — только она — увидела его с лучшей стороны.

И — как он и надеялся — Мин И всё чаще бросала на него взгляды. Тонкие, косые, неуловимые, но всё же… в её глазах теплился блеск. Мягкий, живой, настоящий.

Цзи Боцзай остался доволен.

Но довольство это тут же испарилось, стоило появиться Чжоу Цзыхуну.

Прошло много лет, но тот ничуть не изменился: по-прежнему безукоризненно собран, изящен в манерах.

На нём был длинный халат из дорогого шелка в серо-зелёных, как бамбук в тумане, тонах. Волосы собраны нефритовой заколкой, лицо — ясное, черты спокойные, почти светящиеся. Улыбка — мягкая, но сдержанная. Весь он — воплощение уравновешенного благородства.

Он шагнул вперёд, взгляд его, едва затуманенный лёгким волнением, остановился на Мин И. Голос дрогнул — и всё же остался в рамках приличия:

— Поклон вам госпожа да сы.

И только потом, почти нехотя, повернулся к императору и склонился в полупоклоне:

— Приветствую Ваше Величество.

Цзи Боцзай криво усмехнулся.

Ну конечно. Его жена стоит рядом, а он смотрит на Мин И так, будто их и правда никто не видит. Поклон императору — на отвали, как бы между делом.

Да тут и глухой увидит: в этом поклоне нет ни грамма подчинения, только скрытая дерзость и сожаление. Но в этот момент Мин И, всё ещё улыбаясь, легко протянула руку… и положила её на руку самого Цзи Боцзая, вложив ладонь в изгиб его локтя.

Всё замерло.

Цзи Боцзай невольно задержал дыхание.

А потом — резко, будто гроза отступила от края неба — его лицо снова засияло. Тень испарилась. Плечи расправились. Губы чуть дрогнули в улыбке, которую он почти не скрывал.

— А мы как раз с И`эр вспоминали о вас двоих, — с беззаботной улыбкой заметил Цзи Боцзай, голос его звучал вкрадчиво и мягко, но в глазах плясал ледяной огонёк. — Слышал, у достопочтенной госпожи скоро прибавление?

— В браке семь лет — и только теперь появились весточки, — сухо ответил Чжоу Цзыхун. — Не могу не чувствовать неловкости.

Мин И перевела взгляд к его спутнице — та как раз подошла, лёгким движением поправила тонкий рукав и сдержанно, но очень по-женски, элегантно присела в поклоне:

— Вага подданная, давным-давно слышала о доблести и мудрости госпожи да сы Чаояна… И вот лишь сегодня удостоилась увидеть собственными глазами. Слишком поздняя честь — сожалею искренне.

Говорила она с теплом, искренне. Держалась достойно, лицо — утончённое, брови плавные, улыбка деликатная. Хорошая девушка. Та, с кем можно пройти жизнь в мире — без бурь, но с уважением.

Мин И улыбнулась ей в ответ:

— Прошу, не задерживайтесь. Ветер здесь слишком резок.

Чжоу Цзыхун мельком взглянул на их с Цзи Боцзаем переплетённые руки — взгляд его на миг омрачился, словно что-то в сердце дёрнулось, напомнив о прошлом, которое уже не вернёшь.

Но госпожа Сюй увидела всё. И, не колеблясь ни на мгновение, сделала шаг ближе, мягко взяла мужа за руку и, чуть наклонившись, повела его вперёд, с улыбкой проговорив:

— Мой супруг никогда не рассказывал