Ветеринарка-попаданка. Невольная хозяйка приюта для драконов - Диана Фурсова

Северан ушёл, оставив после себя холод и дорогие колёса.

В приюте было не тихо — было живо. Марта плакала и смеялась одновременно, когда увидела Рысика. Грета схватила Валерию за плечи и начала бормотать что-то про “я знала, я знала”, а потом резко, по-деловому, потребовала:

— Сядь. Сейчас. Ты бледная как смерть.

— Я уже была бледнее, — буркнула Валерия.

Рейнар не дал ей спорить. Он просто поднял её на руки — как тогда, в подземелье — и понёс в лазарет, игнорируя её возмущённое:

— Поставьте! Я сама!

— Молчи, — сказал он тихо. — Пожалуйста.

Это “пожалуйста” было опасным. Настоящим.

В лазарете Рейнар усадил её на стол, сам присел рядом и взял её ладони в свои — осторожно, будто боялся, что она рассыплется.

— Скажи мне, — попросил он, — что ты потеряла.

Валерия посмотрела в потолок. Память внутри неё была как шкаф, из которого вытащили несколько полок. Не всё. Но достаточно, чтобы ощущать пустые места.

— Я не помню… — она сглотнула. — Я не помню “до”. Я знаю, что “до” было. Но там… гладко.

Рейнар побледнел.

— Моё имя ты помнишь.

— Да, — сказала Валерия. — И это странно. Как будто… как будто я выбрала.

Рейнар наклонился ближе.

— Ты не должна была платить собой, — прошептал он.

— Ты тоже платил собой, — сказала Валерия. — Каждый раз ночью. Просто… я сделала это один раз. И всё.

— Это не “всё”, — глухо сказал Рейнар. — Это ты.

Валерия попыталась усмехнуться, но вместо смеха получилось тепло.

— Рейнар, — сказала она тихо, — ты теперь… ты помнишь ночь?

Он замер. Потом медленно кивнул.

— Не всю, — признался он. — Но… кусками. Голос. Накидка. Команды. Как я стоял и… не падал. И как ты… — он сглотнул, — как ты сказала “ответственность на мне”.

Валерия закрыла глаза на секунду.

— Значит, проклятие не ушло полностью, — сказала она.

— Оно не ушло, — согласился Рейнар. — Но оно больше не хозяин. Оно — рана. А раны… лечат.

— Хорошо, — сказала Валерия. — Тогда лечить будем дальше. Без героизма. Без “я всё сам”.

Рейнар усмехнулся.

— Ты умеешь командовать даже лежа.

— Я умею выживать, — буркнула Валерия. — И заставлять выживать других.

Он посмотрел на неё так, что у неё снова стало жарко — не от печи.

— Валерия, — сказал он тихо, — ты спросила меня однажды, зачем я называю тебя женой.

Валерия напряглась.

— И?

— Тогда это был щит, — сказал Рейнар. — Сейчас… — он замолчал, будто слово застряло. — Сейчас я не хочу щит. Я хочу дом.

Валерия почувствовала, как у неё внутри всё дрогнуло. Она не могла вспомнить “до”, но именно это — она помнила слишком ясно: чувство, когда рядом человек, который наконец перестал быть стеной и стал… человеком.

— Дом, — повторила она.

— Да, — сказал Рейнар. — И я хочу, чтобы ты выбрала. Не бумага. Не магистрат. Не Дом Аурин. Ты.

Валерия посмотрела на свои руки. На перевязки, на следы ожогов, на тёмные пятна от пепла, который всё ещё был в приюте, как память.

— Я выбираю приют, — сказала она.

Рейнар моргнул.

Валерия подняла взгляд.

— И тебя, — добавила она тихо. — Но если ты сейчас начнёшь превращать это в пафос — я тебя укушу.

Рейнар выдохнул — и это было похоже на смех, который он держал слишком долго.

— Попробуй, — сказал он и наклонился.

Их губы почти встретились — почти, потому что Валерия всё же остановила его ладонью на груди.

— Не так быстро, генерал, — прошептала она.

— Это не приказ, — ответил он так же тихо. — Это просьба.

Валерия всё-таки подтянула его ближе и поцеловала сама — коротко, честно, как ставят печать на решение.

— Вот так, — сказала она, отстраняясь. — Без пафоса.

Рейнар смотрел на неё, как на чудо, которое он не заслужил.

— Ты невозможная, — выдохнул он.

— Это комплимент, — буркнула Валерия.

Дверь лазарета распахнулась, как всегда не вовремя. Влетела Грета с бумагами в руках и с лицом человека, который только что выиграл войну, но уже думает о счетах.

— Леди! Генерал! — Грета замерла, увидев их слишком близко, и мгновенно сделала вид, что ничего не видит. — В общем! Пока вы тут… лечите… отношения… я отправила запрос в Совет. И — слушайте — пришёл ответ.

— Так быстро? — Валерия приподняла бровь.

— У нас двое столичных пленников и артефакт с печатью Дома, — резко сказала Грета. — Такие письма читают быстро. И… — она развернула лист. — “Временная лицензия на деятельность лечебницы приюта ‘Серых Крыльев’ сроком на год. С правом продления. Под надзором Совета. С финансированием по статье ‘чрезвычайное’.”

Валерия выдохнула так, будто у неё из груди вынули камень.

— Мы… выжили, — прошептала она.

— Мы выбрали дом, — глухо сказал Рейнар.

Грета посмотрела на них и, наконец, позволила себе улыбнуться широко, по-настоящему.

— И теперь, леди, вы не самозванка, — сказала она. — Теперь вы — глава лечебницы. Хоть умрите, хоть воскресните — бумага уже ваша.

— Спасибо, — сухо сказала Валерия. — Очень утешает.

Грета фыркнула.

— А ещё, — добавила она, словно между делом, — Совет прислал печать. Настоящую. И там… — она прищурилась, — “семейное положение” тоже можно обновить, если вы… ну… захотите.

Валерия почувствовала, как у неё снова жарко стало в щеках.

— Грета, — сказала она, — выйди.

— Уже выхожу, — невинно ответила Грета и ушла так быстро, что было ясно: она специально.

Рейнар посмотрел на Валерию.

— Ты слышала?

— Я слышала, что у приюта есть лицензия, — сказала Валерия. — И что у меня есть работа.

Рейнар молча достал из кармана кольцо.

Не гербовое. Простое. Тёплое на вид. На внутренней стороне — крошечная гравировка: восьмилучевая звезда, перечёркнутая тонкой линией.

— Это что? — Валерия прищурилась.

— Моя война, — сказал Рейнар. — И мой выбор. Я не отдам тебя им. Никому.

Валерия молчала секунду. Потом протянула руку.

— Ладно, — сказала она. — Но предупреждаю: если ты начнёшь командовать мной в быту —