Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

— Барыня, там господин подполковник Соколов с визитом-с. Краем глаза я успела заметить, как преобразилась Оля. Она мгновенно выхватила платок, промокнула уголки глаз и короткими точными движениями пощипала себя за щёки, вызывая на них живой румянец. Я едва сдержала улыбку: женская натура брала своё даже после перенесённого потрясения. — Степан, ну отчего же ты держишь барина в дверях? — я поднялась навстречу гостю. — Немедленно проси! Арсений Николаевич вошёл в комнату, принося с собой запах морозного марта. Он выглядел подтянутым, хотя тени под глазами выдавали усталость. Поздоровавшись с нами, он на мгновение дольше положенного задержал взгляд на Ольге Захаровне. Его суровое лицо заметно смягчилось. — Вы сегодня прекрасно выглядите, графиня, — негромко произнёс он, слегка склонив голову. — Рад видеть, что недуг окончательно отступил. Олюшка кокетливо взмахнула длинными ресницами, и в этом жесте уже не было тени той измученной жертвы.

— Благодарю вас, Арсений Николаевич. Ваше внимание лечит не хуже капель Жаргала. Надеюсь, вы принесли нам новости? Похороны... они завершились? Как там мой бедный брат? Боюсь, на него свалился слишком тяжкий груз. Соколов прошёл вглубь комнаты, бережно держа под мышкой папку с документами. — Да, Ольга Захаровна, — ответил он, садясь в предложенное кресло. — Сегодня утром предали земле. Всё прошло чинно, без лишней огласки, как того и желал Григорий Захарович. Брат ваш держится молодцом. Хотя, не скрою: вид у него — человека, сбросившего с плеч пудовую гирю. Теперь, когда формальности соблюдены, нам нужно двигаться дальше. Он повернулся ко мне, и его взгляд снова стал деловым, «служебным». — Полина Андреевна, у нас есть новости из того адреса, что дал Жаргал. Боюсь, Маняша была не единственной потерпевшей от той «доброй» барыни.

Я бросила мимолётный взгляд на командира, а затем на Олю. Между ними висело невысказанное, и я, кашлянув, решила взять инициативу в свои руки. — Арсений Николаевич. Право слово… Давайте не будем утомлять Ольгу Захаровну нашими сухими служебными разговорами, — я мягко улыбнулась, поднимаясь с кресла. — Пройдёмте лучше в кабинет. Там вы всё мне расскажете и покажете, а я смогу сразу по горячим следам внести нужные правки в архивные документы. Соколов, казалось, только сейчас осознал свою оплошность. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. — Да, вы совершенно правы, Полина Андреевна. Прошу прощения за мою недогадливость. Обернувшись к своей новоиспечённой подруге, я ласково коснулась её руки:

— Дорогая Оля, не скучай. Мы удалимся буквально на пятнадцать минут и вернёмся. Надеюсь, Арсений Николаевич не откажет нам в любезности и соизволит отобедать? А мы как раз почаёвничаем.

Посмотрев внимательно на подполковника, я узрела, каким лихорадочным блеском горели его глаза. И была готова поспорить на что угодно: этот человек не только поглощён работой, но и совершенно забыл о существовании еды. Ольга понимающе кивнула, в её взгляде промелькнула искра благодарности: — Да, конечно. Я буду ждать вас здесь за книгой. Когда за нами закрылись двери кабинета, Соколов удивлённо приподнял бровь и посмотрел на меня с нескрываемым интересом.

— «Дорогая»? «Оля»? Полина Андреевна, признаться, я поражён. Вы удивительно быстро находите путь к сердцам людей. Я лишь нетерпеливо махнула рукой, подходя к столу: — Ольга Захаровна сама предложила мне дружбу, Арсений Николаевич. А я не в том положении, чтобы отказываться от искреннего расположения. Но давайте ближе к делу. Что у вас в папке? И кстати, прежде чем мы начнём... Где постоянно пропадает мой помощник? Мне его катастрофически не хватает. Соколов усмехнулся, раскладывая бумаги.

— На все ваши вопросы у меня есть ответы. Как вы верно заметили при нашем знакомстве, люди в моём отделе обладают весьма скромными специфическими талантами. Но ваш «брат по оружию» оказался настоящей находкой. Его чутьё упростило нам задачу в разы. Жаргал буквально по запаху нашёл тот самый дом. И вот что нам удалось выяснить.

Он вытащил несколько листков с показаниями и понизил голос:

— Хозяйка особняка, барыня в летах, имела молодого мужа. Крайне, знаете ли, боялась постареть и потерять его расположение. Служанки в один голос твердят: съездила она куда-то в глухую область к некой знахарке и вернулась оттуда совершенно другим человеком. Стала злой, лицо вечно недовольное. И тут же приказала привозить ей новых девок из деревень. Мол, городские обленились, подавай ей расторопных и свежих. Привезут ей девицу: та неделю не отслужит, как занемогает. Лицо сереет, руки дрожат, силы уходят, будто из неё жилы тянут. Барыня её за порог: ленивая, негодна. А сама цветёт, морщинки разглаживаются. И требования — одно чуднее другого.

Он отошёл к окну и остановился, глядя на петербургское небо.

— Жаргал в особняк под видом соискателя работы пробрался и узнал главное: как раз в тот час, когда вы Маняшу от напасти освобождали, барыня вскрикнула, за сердце схватилась и упала замертво. К третьему дню схоронили. Лицо её мгновенно в морщинистую кожу усохло, старуха старухой. Присев на край кресла, я почувствовала тяжесть в руках. — Значит, ответный удар... — тихо произнесла я. — Если такая «ответка» прилетает человеку, добровольно впустившему в себя тьму, разве это благо? Может, можно было спасти её душу, если бы она отреклась и успела замолить грех? Соколов резко обернулся, и в его взгляде я увидела суровую прямоту военного. — Некого было спасать, Полина Андреевна. Поздно. Когда человек идёт на такую сделку ради плоти, он перестаёт быть человеком. Там, внутри: пустота, которая только потреблять умеет. Оболочка, сосуд для чужой воли. Барынька эта, когда к ведьме ехала, наверняка знала цену. Продала душу за румянец на щеках. А вы своим светом просто разорвали эту паразитную связь. Она ушла туда, где нет ни Бога, ни ада. В забвение. Я промолчала, обдумывая его слова. В криминалистике всё чётко: есть улика, преступник и есть приговор. В моём новом мире приговор приводил в исполнение сам закон равновесия.

Соколов кивнул, и мы, наконец, погрузились в работу. Но я нет-нет да и прислушивалась к тишине за дверью, где Ольга ждала нас, не подозревая, какие бездны разверзаются совсем рядом с её мирным чтением.

— Кстати, Арсений Николаевич, — добавила я, не поднимая глаз от бумаг, — насчёт обеда я серьёзно. Вы осунулись. И Оленьке будет полезно увидеть, что жизнь продолжается, а защитники отечества имеют отменный аппетит. Он едва заметно улыбнулся, и эта улыбка на мгновение разгладила суровую складку у губ подполковника. — Слушаюсь, Полина Андреевна. Против вашей воли и блеска в