Как мама меня богатому дракону продала - Александр Шугарт

— Я не хотел давить на тебя своим присутствием после решения Совета, — произнес он едва слышно.

— Конечно. Поэтому ты сказал “теперь вы свободны, госпожа Астерен” таким тоном, будто хоронил нас обоих.

Рейнар медленно выдохнул и прикрыл глаза.

— Ты была свободна уйти.

— Я и ушла. А теперь пришла.

Он молчал, и я шагнула ближе сама, потому что если ждать, пока Рейнар Валльгард решит, что имеет право хотеть, можно состариться.

— Ты освободил меня от договора, — сказала я. — От поцелуев по расписанию, от проживания, от сопровождения, от этих мерзких слов про имущество и хранителя. Но ты не освободил меня от себя.

В его взгляде что-то сломалось, словно осторожность, которой он держался весь день, дала трещину.

— Я не имел права просить большего.

— А я не спрашивала, имеешь ли ты право. Я спрашиваю, хочешь ли ты, лорд драконий или нет, чтобы я тебе жизнь дальше портила?

— Эви.

Вот уже лучше. Не “госпожа Астерен”, а Эви — хрипло, тихо, так, что у меня внутри сразу бабочки забились в агонии.

— Не уходи от ответа, — сказала. — Я сегодня уже пережила Совет, пожар, Роута и твое публичное благородство. Больше не надо меня испытывать.

Рейнар сначала провел рукой по лицу, будто сдерживал себя еще последнюю секунду, потом все же преодолел эти несколько шагов. Остановился близко, но не коснулся. Конечно. Мой невозможный дракон, который даже сейчас давал мне пространство.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Вот наконец нормально сказал. Без клятв на древнем языке и попытки спрятать признание в красивую защитную формулировку. Я думала, что буду готова, если он это скажет. Оказалось, нет. Потому что внутри сразу стало жарко, больно и спокойно одновременно, как будто что-то встало на место.

— Повтори.

Рейнар смотрел прямо на меня.

— Я люблю тебя, Эвелина Астерен. Не потому что договор или Совет. Я люблю тебя, потому что это ты.

Глупо было плакать после такого, совершенно неуместно, особенно когда напротив стоит мужчина, которому достаточно одного моего движения, чтобы перестать держать руки при себе. Но глаза все равно защипало, и пришлось разозлиться на них отдельно.

— А… ты? — спросил он, сглотнув.

— Я люблю тебя, Рейнар Валльгард. Хотя ты невыносимый и слишком благородный. Но я люблю тебя. И торс люблю, да.

Он впервые за вечер улыбнулся. Едва заметно, но я увидела, и этого хватило, чтобы мир окончательно перестал быть чужим. А затем поднял руку, остановил пальцы у моей щеки, но все-таки коснулся без вопроса, а можно ли. Осторожно, почти неверяще.

Потом я сама поднялась на цыпочки и поцеловала его, потому что иначе он мог еще минут пять быть благородным, а я уже достаточно страдала за эту книгу.

Рейнар обнял меня, прижал к себе и уткнулся губами в волосы. Я чувствовала, как осторожно он держит спину из-за раны, а затем выдыхает в пряди и прижимает к себе крепче.

— Есть еще правда, — признался он.

Я замерла в его руках.

— Говори.

Он отстранился ровно настолько, чтобы видеть мое лицо. И я увидела страх, которого там, по идее, теперь уж точно не должно было быть. Мы ведь признались, какие вопросы?

— Ты моя Истинная. И да, я узнал достаточно давно. Но... До всего. Поэтому выкупил долг.

Я молчала. В библиотеке тихо потрескивал камин. Где-то за дверью прошел слуга, но шаги быстро стихли. Рейнар не двигался, только смотрел на меня так, будто готов был принять любой ответ, даже если этот ответ вырвет из него половину жизни.

Истинная.

Вот оно. То, что он держал на языке у дегустационного стола. И что объясняло слишком многое: его первый взгляд, борьбу с собой, страх отнять у меня выбор даже правдой.

— Почему ты молчал?

— Если бы я сказал “Истинная”, это стало бы еще одной стеной. Ты бы начала сомневаться во всем. Я хотел… чтобы, когда ты узнаешь, ты выбрала меня и без этого.

— А если бы не выбрала?

Он побледнел, но ответил.

— Тогда я бы любил тебя на расстоянии, — неуверенно произнес дракон, а потом сжал зубы и закрыл глаза. — Я бы… Я бы от ревности сжигал всех мужчин, которые к тебе подходят. Я бы сделал все, чтобы ты меня полюбила.

Ну наконец-то. Я услышала то, что хотела бы услышать женщина, даже если в реальности это было бы ужасно. Что дракон бы не отпустил на самом деле. Выпил бы вино, поспал и снова приехал с цветами.

— Сразу говорю: если статус драконьей Истинной предполагает, что я должна быть покладистой, мудрой, нежной и всегда согласной, то связь выбрала не ту женщину.

Рейнар наконец рассмеялся, и у меня внутри стало так тепло, что даже камин мог бы обидеться.

— Я никогда не пожалею, Эви.

Он снова притянул меня к себе, и мы стояли так, наверное, слишком долго. Достаточно долго, чтобы я начала думать, что жизнь наконец может стать тихой хотя бы на один вечер. Конечно, именно в этот момент внизу раздались знакомые быстрые шаги, голос дворецкого, потом мамин встревоженный шепот.

— Я только на минутку!

Дверь библиотеки распахнулась прежде, чем кто-то успел ее остановить. На пороге появилась Розалин Астерен в дорожной накидке и с корзиной в руках.

— Ой.

— Мама…

— Нет-нет, я ничего. Я просто привезла пирог. И хотела сказать, что больше никогда ничего не подпишу без очков, поверенного и дочери.

Рейнар очень серьезно поклонился, но руки с талии не убрал.

— Разумное решение, госпожа Розалин.

— Спасибо, лорд Рейнар. Вы тоже теперь обязательно проверяйте, что подписывает моя дочь.

— Мама.

Она вошла в библиотеку, поставила корзину на стол и оглядела нас так, что я сразу поняла: пирог был только предлогом. Розалин хотела убедиться, что дракон снова не решил благородно меня отпустить. Убедилась. Теперь выглядела так, будто готова благословлять все вокруг.

Рейнар вдруг немного напрягся.

— Что?

— Я хотел бы кое-что тебе отдать, — сказал он неуверенно.

Мама оживилась так резко, что корзина с пирогом едва не подпрыгнула.

— Кольцо?

— Нет, — ответил Рейнар слишком быстро. — То есть… Оно требует иных условий.

— Почему ты выглядишь так, будто собираешься признаться еще в одном преступлении? — прищурилась я.

— Потому что предмет оказался у меня при обстоятельствах, которые теперь выглядят… неоднозначно.

— Рейнар.

Он действительно смутился. Лорд Валльгард, гроза договоров, дракон с золотым огнем, мужчина, который мог заставить Совет замолчать одним взглядом, сейчас стоял передо мной и чуть ли не краснел.

— Когда договор переносил вещи, — сказал он осторожно, — одна из твоих… личных принадлежностей оказалась у меня.

Рейнар молча взял