Между строк - Колин Гувер

– Но она ведь лечится?

Я весь день пыталась выбросить эти мысли из головы – точнее, благополучно выбросила их сразу после пробуждения, а потом весь день делала вид, что ничего не происходит. Я понимаю, что Уилл у себя дома, но мне очень хочется, чтобы он опять куда-нибудь уехал.

– Она умирает, Уилл. Умирает. Ей осталось около года, может, меньше. Ей делают химию, но не для лечения, а для облегчения страданий. Предсмертных! Потому что она скоро умрет! Она умирает! Ты это хотел услышать?!

Уилл достает пригоршню льда из морозилки и бросает в мой стакан.

– Как ты любишь. Со льдом.

А он в самом деле мастер менять тему – и не обращать внимания на мои нападки.

– Спасибо, – говорю я и отпиваю шоколадное молоко, молча признавая очередное поражение.

Где-то на фоне все еще бренчат «Братья Эйвитт». Допив молоко, я иду в гостиную и ставлю песню на повтор. Ложусь на пол и раскидываю руки в стороны, уставившись в потолок. Так расслабляет…

– Выключи свет, – прошу я Уилла. – Хочу немного полежать и послушать.

Он щелкает выключателем и в темноте ложится рядом – я не вижу его, но чувствую. Зеленые отсветы огней на музыкальном центре вспыхивают на стенах: «Братья Эйвитт» устроили для нас световое шоу. Мы лежим неподвижно; мысли уносят меня куда-то далеко-далеко. Когда песня заканчивается и начинается заново, я наконец признаюсь в том, что пугает меня больше всего:

– Она не хочет, чтобы я воспитывала Кела. Она решила отдать его Бренде.

Уилл находит и крепко стискивает мою руку. Сегодня он – друг. Просто друг. И меня это устраивает.

Вспыхивает свет, и я тут же прикрываю глаза ладонью. Сажусь. Рядом на полу крепко спит Уилл.

– Привет, – шепчет Эдди, – я стучала, но никто не ответил.

Она проходит к дивану и садится, косясь на храпящего, растянувшегося на полу гостиной Уилла.

– Дрыхнет в субботний вечер – ну вообще! Я ведь предупреждала, что он зануда.

– Что ты тут делаешь? – усмехнувшись, спрашиваю я.

– Заехала тебя проведать. На звонки и сообщения ты не отвечаешь. У твоей мамы рак, поэтому ты решила отказаться от всей электроники?

– Понятия не имею, где мой телефон.

Мы обе смотрим на спящего Уилла. Храпит он и правда громко. Мальчишки сегодня явно его умотали.

– Как я понимаю, с мамой поговорить не получилось? Раз ты спишь тут прямо на полу. – В ее голосе слышится легкая досада: лучше бы мы с Уиллом не просто спали.

– Нет, мы поговорили.

– И?

Я встаю и, потянувшись, сажусь рядом с Эдди. Она уже успела снять сапоги. Наверное, когда у тебя долго нет своего дома, привыкаешь везде чувствовать себя как дома. Я забираюсь на диван с ногами и, откинувшись на подлокотник, поворачиваюсь лицом к Эдди.

– Помнишь, на прошлой неделе мы с тобой сидели во дворе, и ты рассказывала мне про свое детство?

– Да, помню, а что? – спрашивает Эдди, по-прежнему глядя на спящего Уилла.

– Знаешь, я тогда подумала, как нам повезло. Как мы должны быть благодарны богу, что с Келом никогда не случится ничего подобного, что у него нормальное счастливое детство. А теперь… Бог словно решил на нас отыграться. Зачем он забирает у нас обоих родителей? Разве мало ему одного отца? Такое чувство, что смерть смеется нам в лицо.

Эдди переводит взгляд на меня.

– Не смерть, Лейкен, а жизнь. В жизни всякое случается. Дерьмо тоже. Часто. И со многими.

Самые болезненные подробности я оставляю при себе. Мне стыдно признаться, что моя собственная мать не хочет доверить мне своего ребенка.

Уилл начинает ворочаться во сне. Эдди обнимает меня на прощание и хватает с пола сапоги.

– Учитель просыпается, пора делать ноги! Я просто хотела узнать, как ты. Ах да, и найди, пожалуйста, свой телефон.

Эдди выходит из дома, а я провожаю ее взглядом. За те три минуты, что она пробыла здесь, дом успел наполниться ее энергией. Я оборачиваюсь: Уилл уже проснулся и сидит на полу с таким лицом, будто собирается выгнать меня из класса или оставить после уроков. Я расплываюсь в невиннейшей улыбке.

– Что она тут делала, черт возьми? – вопрошает Уилл; все-таки он умеет быть устрашающим, когда захочет.

– Забегала узнать, как у меня дела, – бормочу я, надеясь, что Уилл тоже не станет паниковать, услышав, что я спокойна.

– Черт, Лейкен!

Так, понятно. Дохлый номер.

– Ты хочешь, чтобы меня уволили?! – кричит Уилл, вскакивая с пола и размахивая руками в воздухе. – Неужели ты такая эгоистка?! Тебе совсем плевать на чужие проблемы? Не дай бог Эдди узнает, что ты здесь ночевала!.. – Тут Уилла осеняет, что моя подруга уже в курсе: кажется, что у него в голове вспыхивает лампочка. – Она… знает, да?

Я поджимаю губы и, не выдержав его испытующего взгляда, опускаю глаза.

– Лейкен, что ей известно? – тихо спрашивает Уилл, хотя ответ и так написан у меня на лице. – Господи… Иди домой, Лейкен.

Мама уже легла спать. Кел и Колдер устроились на диване и смотрят телевизор.

– Колдер, брат зовет тебя домой. Завтра у нас с Келом планы, нас не будет весь день.

– Понял. Тогда до встречи! – прощается Колдер и, надев куртку и ботинки, убегает.

Я захожу в гостиную и плюхаюсь на диван рядом с Келом. Беру пульт и начинаю беспорядочно листать каналы, пытаясь не вспоминать, как я довела Уилла до белого каления.

– Где была? – спрашивает Кел.

– С Эдди, – вру я.

– Чем занимались?

– Да ничем, катались по городу.

– А почему ты была дома у Колдера, когда мы вернулись из кино?

– Уилл попросил меня сделать у них уборку. За деньги.

– Почему мама сегодня грустная?

– Наверное, потому что ей нечем платить мне за уборку.

– В смысле? У нас же не грязно.

– Хочешь завтра сходить на каток?

– Да!

– Тогда перестань задавать дурацкие вопросы.

Я выключаю телевизор, отправляю Кела спать и укладываюсь сама. Будильник ставлю на шесть утра: хочу уйти из дома до того, как встанет мама.

Все воскресенье мы с Келом прожигаем мои сбережения: сперва я веду его завтракать в кафе, где мы ни в чем себе не отказываем и берем по два блюда на каждого. Потом едем на каток, но, поскольку оба катаемся неважно, быстро оттуда уходим. Обедаем прямо в галерее игровых автоматов, где проводим целых четыре часа, потом смотрим кино и ужинаем в ресторанном дворике. Я бы и десерт Келу купила, но к концу дня от всего съеденного у него болит живот.

Когда мы возвращаемся домой, мама уже на работе. Конечно, я нарочно подгадала время, чтобы с ней не пересекаться.