Вечерний изумруд - Иника Мин

Его спокойный мягкий голос не давал мне впасть в истерику. Я наконец подняла взгляд. Командир выглядел обеспокоенно, но я не знала, как объяснить, чего именно боюсь. Он вздохнул, опуская голову:

– Я сглупил. Боше, какой я идиот. За все время ни разу не обсудил это с тобой и не помог. Прости, – он виновато посмотрел на меня, – я обещаю, что, если… когда мы вернемся с задания, я что-нибудь предприму… Но сейчас я могу только поговорить с тобой. Так что тебя беспокоит? Ты боишься химер, да?

– Я… – Я запнулась, но продолжила: – Я боюсь не химер. Я боюсь смерти, которая всегда бок о бок с ними.

– Ты боишься умереть?

– Нет… То есть боюсь, конечно, но… Эти твари за секунды убивают людей. Зачастую ничего нельзя сделать – остается лишь смотреть, как смерть забирает других.

Он молчал. Целую минуту он просто изучал меня, подбирая слова. Наконец его низкий голос разрезал тишину:

– Я понимаю тебя. Это чувство потери – его нельзя перебороть, оно всегда будет с тобой. Стоит один раз испытать его – и все, окажешься в ловушке. Страх парализует, да? Но на самом деле стоит понять: смерть кроется в бездействии. Ты можешь потерять все в любой момент, даже сейчас, через секунду это старое здание может рухнуть. И это от тебя не зависит. Но химерам ты помешать можешь. Не думай, просто действуй. Бояться – это нормально, но не дай страху управлять тобой, хорошо?

Я чувствовала, как теплые слезы скользят по щекам, и даже не пыталась вытереть их. Он ведь говорил – рядом с ним не нужно делать вид, что я сильная. Так почему не послушаться и хотя бы раз в жизни не дать боли выйти наружу?

– Ты… ты тоже испытывал это, да? – всхлипывая, спросила я.

– Да. Первые полгода службы были для меня адом. Вернее сказать, не первые полгода, а когда перестал чувствовать безразличие к жизни. Тогда страх обрушился на меня как лавина. Я терял близких снова и снова. Мне казалось, что я привыкну и страшно уже не будет. Но это не так. Я не привык. Мне страшно по сей день. Я знаю, что сегодня вновь могу потерять все, но я приложу все усилия, чтобы этого не допустить. Я не проиграю страху.

Я снова всхлипнула:

– Я не такая сильная. От меня не будет никакой пользы, даже если буду стараться.

– Неправда, – он соскользнул со стула, опустился на колени передо мной и коснулся моего лица, – тебе необязательно быть хорошим бойцом или стрелком. Главное – направляй нас. Ты сможешь спасти многих, если станешь хладнокровной на поле боя.

Затем он вытер мои слезы. Я лишь всхлипнула еще раз и разрыдалась. Он продолжал терпеливо утешать меня. Никогда бы не подумала, что смогу вот так плакать перед почти незнакомым человеком и не испытывать при этом ничего, кроме благодарности за то, что мне позволяют быть собой. А ведь совсем недавно я ненавидела Мстислава, могла ли я подумать, что почувствую себя с ним в безопасности?

– А еще верь в меня: пока я рядом, никто не умрет. Я обещаю тебе. Да я уже сказал твоей сестре, что приду на их с Владом свадьбу.

– Ты и про это знаешь? – удивилась я.

– Мы с твоей сестрой вообще-то лучшие подружки. Каждый раз тебя обсуждаем и жалуемся на твой вреднючий характер.

Я улыбнулась. Впервые за долгое время я спокойно улыбнулась. Мстислав улыбнулся в ответ. Той самой улыбкой, от которой мое сердце начинало плавиться. Я не удержалась и заключила его в объятия. Мстислав слегка вздрогнул. Он, как совершенно не тактильный человек, вероятно, сейчас испытывал панику, не зная, как скинуть меня с плеч. Но мне было все равно: я хотела прижаться к нему, уткнуться в плечо и вновь ощутить хвойно-ягодный аромат и запах сигаретного дыма. Я ждала, что Мстислав оттолкнет меня, но его руки сомкнулись за моей спиной.

– Все будет хорошо, – он начал гладить меня по голове, успокаивая, – я не дам ничему плохому случиться, ни о чем не переживай.

Мне стало спокойнее. Буря внутри сменилась весенним бризом. Я отстранилась, не желая больше стеснять Мстислава. Он не улыбался, лишь мягко смотрел на меня, проливая свет своих желтых глаз, словно исцеляющий эликсир.

Прядь выбилась мне на лоб, но я не замечала этого, пока он аккуратно, почти нежно, не заправил ее.

– Больше не плачь из-за миссии, хорошо?

Этот жест показался мне каким-то… интимным. Лицо начало гореть, а сердце бешено биться. Мстислав почему-то не спешил убирать руку. Он медленно провел пальцами от моего виска к подбородку.

– Почему, – очень тихо, почти неразличимо, произнесла я, все еще завороженная, – почему ты не можешь быть таким всегда?

– Каким? – так же тихо, на тон ниже, чем обычно, ответил он.

– Милым.

– Милым? – удивился он, останавливаясь.

– Да. Обычно с тобой невозможно и пять минут рядом находиться, а сейчас… хочу, чтобы этот миг никогда не заканчивался. Чтобы ты всегда вот так тепло смотрел на меня и улыбался.

Ладонь, все еще лежавшая на моем подбородке, дрогнула. Зрачки Мстислава расширились, заполнив радужку. Он медленно нагнулся ко мне, и я почему-то совершенно перестала нервничать. Все казалось таким правильным, что я тоже подалась вперед.

И мы оба вздрогнули от трели моего ненавистного будильника.

Глава 14

Пекло

После разговора с Мстиславом, внезапного… наваждения и так не кстати (или же, наоборот, кстати) разразившегося будильника я быстро умылась, позавтракала и собралась. Чуть позже пришел Влад – забрать меня, и слегка удивился присутствию командира, восседавшего на подоконнике и ворчавшего, как ему хочется курить.

Мы приехали в пункт сбора задолго до назначенного времени, но там уже собралась толпа. Мстислав заглушил мотор и насупился:

– Погода отвратительная.

– Ты про снег? – догадался Влад.

– Угу.

– Да его чуть-чуть совсем. Растает.

Действительно, утро встретило нас первым снегом, хотя еще только вчера моросил холодный дождь.

– Ладно. Пошли, – командир первым вышел наружу, затем уже я и Влад, – только аккуратнее, из-за наледи будет скользко…

Не успел он договорить, как я тут же проехалась по полоске снега и упала бы, если бы не Влад, который успел меня подхватить. Мстислав закатил глаза и вздохнул, а потом одарил меня разочарованным взглядом. Он шел чуть впереди, с сигаретой в зубах, шаря в карманах в поисках зажигалки, и совершенно не смотрел под ноги. Зато посматривал на меня, всем видом показывая, насколько сильно недоволен моей неуклюжестью,