Дочь звёздного палача - Элис Нокс

Включила холодную воду. Плеснула в лицо — раз, другой, третий. Ледяные струи обожгли разгорячённую кожу, заставили вздрогнуть, но прогнали остатки оцепенения.

Посмотрела в зеркало.

Чужое лицо смотрело в ответ. Красные, опухшие глаза, почти скрытые распухшими веками. Мокрые пряди волос прилипли к вискам и щекам. Синяк на скуле потемнел, стал почти фиолетовым с зеленоватым оттенком по краям.

Чудовище.

Выпрямилась. Расправила плечи, заставляя спину принять подобие уверенной позы.

Нет. Не время для самобичевания. Время действовать.

Вышла из санблока. Открыла шкафчик, где хранила немногочисленные вещи. Достала нож — простой, без украшений, но смертельно острый. Тот самый, что носила для самозащиты на улицах.

Провела пальцем по лезвию осторожно. Холодное. Острое до невозможности. Готовое.

Глубокий вдох, наполнивший лёгкие до отказа. Выдох, дрожащий сильнее, чем хотелось. Ещё вдох.

Пора.

* * *

Я стояла перед дверью его каюты целую вечность.

Рука замерла в воздухе, не в силах опуститься на панель. Сердце колотилось так громко, что я слышала пульс в ушах, в висках, в кончиках пальцев.

Постучи. Просто постучи.

Он может не открыть. Может прогнать. Может…

Рука опустилась. Костяшки стукнули по металлу — тихо, почти неслышно.

Может, он не услышит. Может, не ответит. Может, я смогу развернуться и…

Тяжёлые шаги изнутри. Приближались. Остановились прямо за дверью.

Секунда паузы.

Дверь открылась с шипением.

Орион стоял в дверном проёме, и вид его заставил что-то болезненно сжаться где-то под рёбрами.

Он переоделся — чистая тёмная рубашка, простая, без украшений. Волосы всё ещё влажные, зачёсаны назад, словно он недавно вышел из душа. Но лицо… лицо выдавало — осунувшееся, линии вокруг рта и глаз стали резче, глубже за эти часы.

Но хуже всего были глаза.

Золотые, обычно пылающие внутренним огнём, теперь потускнели. Смотрели на меня без гнева. Без боли. Без чего-либо вообще.

Просто… пусто.

Как будто он выгорел изнутри дотла за эти несколько часов. Превратился в пустую оболочку.

Он посмотрел на меня. Взгляд скользнул ниже — на нож в моей руке. Задержался на секунду. Вернулся к лицу.

Между бровей легла глубокая складка. Глаза сузились едва заметно — настороженно.

Секунда напряжённой тишины, что растянулась в вечность.

Он подумал… что? Что я пришла убить его? Покончить с этим единственным доступным способом? Или себя — освободить его через собственную смерть?

Нет. В золотых глазах мелькнуло узнавание. Понимание, пришедшее раньше слов.

Он ЗНАЛ, что я собираюсь сделать. Ещё до того, как я открыла рот.

— Астра, — голос был хриплым, осторожным, словно обращался к раненому животному. — Что ты…

— Мне нужно попробовать снять узы, — перебила я, прежде чем смелость окончательно испарилась. — Прямо сейчас. Пожалуйста. Позволь мне попробовать.

Слова вывалились скомканно, на одном выдохе.

Молчание.

Он смотрел на меня долго — изучал лицо, глаза, напряжённые плечи. Словно пытался понять, что стоит за словами. Отчаяние? Желание искупить? Или просто безумие?

— Сейчас? — повторил он наконец медленно, взвешивая слово. — Ты хочешь попробовать прямо сейчас?

— Да. — Голос не дрогнул. Удивительно. — Я… я должна хотя бы попробовать. Ты заслуживаешь свободы, Орион. Даже если всё остальное я разрушила безвозвратно, это… это я могу попробовать исправить. Хотя бы это.

Ещё одна долгая, тяжёлая пауза.

Что-то мелькнуло в золотых глазах — слишком быстро, слишком глубоко, чтобы расшифровать. Удивление? Или что-то другое, более сложное?

Затем он медленно кивнул. Отступил в сторону, освобождая проход.

— Хорошо, — просто сказал он. — Заходи.

Я прошла мимо него, стараясь не коснуться. Но кожу всё равно обдало теплом — он всегда был горячее обычного человека, божественная сущность пылала под поверхностью, даже когда он был измождён.

Дверь закрылась за спиной с тихим, окончательным шипением.

Орион прошёл в центр каюты. Развернулся ко мне лицом. Руки свободно висели вдоль тела, но я видела напряжение в плечах, в линии спины.

— Что нужно для ритуала? — спросил он деловито, без эмоций.

— Твоя кровь, — я подняла нож, показывая. — И моя. Смешанные.

Не дала себе времени подумать, передумать, испугаться. Просто подняла лезвие к ладони.

Глубокий вдох.

Провела по коже — быстро, решительно, одним уверенным движением.

Кожа разошлась под лезвием легко, словно тонкий шёлк. Секунду не было ничего — только тонкая белая линия.

Затем боль вспыхнула.

Яркая. Острая. Линия огня, прочерченная от основания ладони до мизинца, пульсирующая в такт сердцебиению.

Я сжала зубы до скрежета, не давая себе вскрикнуть. Не давая показать, как больно на самом деле.

Кровь хлынула почти сразу — тёмно-красная, почти чёрная в тусклом освещении каюты. Горячая. Липкая. Заполнила углубления в ладони, начала стекать между пальцев тонкими струйками, капать на пол мерными каплями.

Я сжала кулак, не давая крови расплескаться раньше времени.

Подняла взгляд на Ориона. Протянула окровавленную, дрожащую руку.

— Протяни свою руку, — голос вышел тише, чем хотелось, но твёрдо. — Пожалуйста.

Орион посмотрел на мою ладонь. На кровь, что продолжала сочиться, стекать, капать на металлический пол, оставляя алые звёзды.

Складка между бровей углубилась. Челюсть сжалась — едва заметно, но мышцы проступили под кожей, напряглись.

Но он всё равно протянул руку.

Медленно. Словно двигался сквозь густую воду. Словно преодолевал невидимое сопротивление.

Ладонь вверх. Пальцы разжаты, напряжены. Готов.

Я подняла нож дрожащей рукой. Приблизила остриё к его коже — бронзовой, покрытой старыми шрамами.

И замерла в сантиметре.

Я причиняю ему боль. Снова. Даже пытаясь помочь, освободить — снова боль.

— Давай, — сказал он тихо, но твёрдо. Поднял взгляд, встретился с моим прямо. Золотые глаза смотрели спокойно, без упрёка. — Заканчивай то, что начала. Я выдержу. Это не самая страшная боль, что я испытывал.

Я провела лезвием быстро — одним резким, точным движением, как он учил меня на тренировке.

Кожа разошлась. Но кровь…

Кровь была совсем не красной.

Золотистая. Сияющая изнутри. Как расплавленный металл, как жидкий свет, вытекающий из раны.

Она текла медленнее человеческой — тягучая, вязкая, словно мёд или смола. Пахло озоном и грозой, и чем-то ещё — древним, неназываемым, первобытным, что заставляло волосы вставать дыбом на затылке и кожу покрываться мурашками.

Орион даже не дрогнул. Ни единой реакции на боль. Просто стоял неподвижно, наблюдая, как божественная кровь стекает по пальцам, капает на пол рядом с моей, оставляя светящиеся следы, что медленно гасли.

Я прижала наши ладони друг к другу.

Красное и золотое слились воедино, смешались, образовав странные, пульсирующие узоры на коже. Тёплые. Живые. Магия отозвалась мгновенно — лёгкая вибрация побежала по рукам, поднялась выше.

— Узы Сил'тарен, связавшие раба и хозяина против воли! — начала я на древнем языке Вега.

Голос дрожал от напряжения, но слова