Дочь звёздного палача - Элис Нокс

Всё это время через узы чувствовала его. Спокойного. Сосредоточенного. Готовящегося к разговору.

Ровно через час я стояла у дверей кают-компании.

Глубокий вдох, наполнивший лёгкие до отказа.

Что бы он ни сказал — я приму. Любые условия. Любой план.

Вошла.

* * *

Кают-компания была освещена мягким голубым светом голограммы, что парила в воздухе над столом.

Орион стоял спиной ко мне. Руки сцеплены за спиной. Военная выправка — прямая спина, расправленные плечи, что подчёркивала облегающая рубашка.

Он выглядел собранным. Опасным. Готовым к бою.

Красивым.

Мысль пришла сама, предательская, и я тут же устыдилась её, прогоняя прочь.

Не сейчас. Не после всего. Не имею права даже думать об этом.

Я остановилась в дверном проёме, не решаясь войти дальше.

— Заходи, — сказал он, тихо.

Я вошла медленно, осторожно.

Орион обернулся.

Взгляд скользнул по мне быстро — задержался на забинтованной ладони секунду, поднялся к лицу. Золотые глаза изучали долго, оценивающе, читая что-то в моём выражении.

Что-то сжалось в груди от этого взгляда.

— Твоя сестра. Лиана, — он произнёс имя спокойно, ровно. — Я принял решение за эти три дня. Мы идём за ней.

Сердце пропустило удар от облегчения, что хлынуло горячей волной.

— Ты… ты действительно согласился помочь? — голос сорвался предательски.

Он посмотрел прямо, без уклонений.

— Твоя сестра не виновата в твоём выборе, Астра, — сказал ровно, безжалостно честно. — Она не заслужила страдать за то, что её младшая сестра оказалась лгуньей и манипулятором.

Слова резали, как лезвия, но я приняла их молча, сжав губы.

Заслуженно. Я сама виновата во всём.

— Так что да, — продолжал он тем же нейтральным тоном, в котором не было ни тепла, ни холода. Просто констатация факта. — Я помогу освободить её. Не ради тебя лично. Ради неё. Потому что освобождать невинных людей из заточения — это правильно, и именно это я собирался делать после побега.

Что-то потеплело в груди — слабая, робкая надежда, что я боялась чувствовать.

Он поможет. Несмотря на ложь. Несмотря на всё.

Он повернулся к голограмме полностью. Пальцы коснулись сенсорной панели — уверенно, точно, привычно.

— Но, — добавил он, и плечи под тканью рубашки напряглись заметно, — есть серьёзная проблема с прямым штурмом Хранилища.

Одним резким, почти злым движением он смахнул схему Хранилища.

Голограмма рассыпалась тысячами светящихся осколков данных, растворяясь в воздухе, исчезая.

Пальцы снова забегали по панели управления — быстрые, точные, безошибочные касания.

Даже в этом видна его суть. Полководец. Стратег, просчитывающий каждый шаг.

Новая проекция вспыхнула в воздухе ярким светом.

Звёздная карта сектора. Несколько систем, маршруты между ними.

Я шагнула ближе невольно, вглядываясь в изображение.

Астероид на самом краю карты. Неправильной формы, изрытый кратерами. Станция, прилепившаяся к каменной поверхности как опухоль.

— Что это? — голос вышел тише, чем хотелось.

Орион не ответил сразу. Стоял неподвижно, руки снова за спиной. Смотрел на проекцию астероида с нечитаемым выражением лица.

Профиль чёткий в холодном голубом свете голограммы — прямой нос, волевая челюсть, резкая линия скул.

Он словно высечен из камня. Несгибаемый. Непоколебимый.

И я разрушила зарождающееся доверие этого человека своей ложью.

Стыд обжёг изнутри привычной волной.

— Орион? — позвала я тише, осторожнее.

Он повернул голову медленно. Посмотрел через плечо.

— Тюремная станция «Тартар-9», — произнёс ровно, без эмоций. — Четыре дня пути отсюда — от этой заправочной станции — при максимальной скорости. Я изменил курс три дня назад, сразу после нашего… разговора.

Пауза, во время которой он изучал моё лицо внимательно.

Я моргнула, не понимая сути.

— Почему… — подбирала слова осторожно, боясь сказать что-то не то, — почему ты показываешь мне другую тюрьму? Мы же должны лететь в Хранилище, к Лиане…

Он развернулся полностью, медленно. Скрестил руки на широкой груди.

Мышцы предплечий напряглись под тканью рубашки, проступили рельефом.

Не смотри туда. Не сейчас. Не имеешь права замечать такое.

— Потому что там заточён мой брат по оружию. Мой друг и соратник. Вейлан. Бог снов и иллюзий.

Что-то изменилось в его голосе — едва заметное смягчение, тепло, что прорвалось сквозь холод.

— Больше тысячи лет мы сражались бок о бок. Брали крепости, что считались неприступными. Он — единственный, кому я доверял спину в бою без оговорок. Самый близкий человек за всю мою жизнь.

Он развернулся к голограмме, но продолжал говорить.

— Я обязан вытащить его оттуда. Не просто потому что он нужен для операции. А потому что это долг. Братский долг. Я не оставлю его гнить в заточении, когда могу освободить.

Пауза.

— Вторая причина — практическая, — голос стал жёстче, безжалостнее.

Он жестом вызвал схему Хранилища рядом с Тартаром.

— Я провёл два дня, изучая все доступные данные о Хранилище. Планы этажей, системы безопасности, расписание смен. Тысяча солдат. Десяток боевых магов. Автоматизированные системы на каждом уровне. Энергетические барьеры. Магические ловушки.

Посмотрел на меня.

— Если мы пойдём туда вдвоём, Астра, за твоей сестрой — это будет самоубийство. Чистое, простое самоубийство. Мы умрём, не добравшись даже до блока, где её держат. Это не моё мнение. Это математика. Холодный расчёт.

— Но если нас трое…

Увеличил изображение, показывая расстановку сил.

— Я — прямая сила, пробивающая защиту. Вейлан — иллюзии, обман систем, искажение восприятия врагов. Больше тысячи лет мы сражались вместе. Идеальная синхронизация. Втроём у нас появляется реальный шанс не просто выжить в Хранилище, но и вытащить Лиану живой. Поэтому план именно такой: сначала Тартар, освобождаем Вейлана. Потом втроём штурмуем Хранилище.

Я стояла молча, переваривая.

Логика была железной.

Но…

— Четыре дня туда, — произнесла осторожно. — Плюс операция, плюс обратно к Хранилищу… Ещё неделя минимум…

Голос дрогнул.

— Пока Лиана…

Я замолчала, не зная, как продолжить.

Логика правильная. Втроём действительно больше шансов спасти её.

Но освобождать ещё одного бога… ещё одна переменная, которую я не контролирую…

Орион смотрел на меня долго. Холодно. Оценивающе.

Затем сделал шаг вперёд.

Ещё один.

Нависая надо мной.

— У тебя нет права голоса в этом вопросе, Астра, — сказал он тихо, но голос резал как ледяное лезвие, безжалостно, неумолимо.

Он наклонился ближе, приближая лицо к моему.

Я замерла, перестав дышать.

Видела каждую деталь — золотые глаза, жёсткие как сталь. Линию сильной челюсти. Тонкий белый шрам у виска.

Слишком близко. Я чувствую тепло его кожи.

Стыд обжёг мгновенно.

Не имею права даже замечать это.

— Ты утратила право что-либо решать в этой команде, — продолжал он холодно, каждое слово — удар. — Утратила право на мнение, на возражения, на сомнения. Всё