Дочь звёздного палача - Элис Нокс

Орион не ответил. Просто стоял посреди каюты, опустив голову, глядя на руны на запястье.

Я вышла. Дверь закрылась за спиной с тихим, окончательным шипением.

Прислонилась к стене в пустом коридоре. Закрыла глаза, позволяя холодному металлу остудить разгорячённую кожу.

Через узы я чувствовала его — измождение до предела, смятение, что-то ещё глубже, что он тщательно, старательно прятал даже от самого себя.

Руны на моём запястье пульсировали мягко, почти ласково. Напоминали о своём присутствии теплом, светом.

Мы всё ещё были связаны.

Но теперь иначе. По-другому.

Удавка исчезла — рабство снято. Расстояние увеличилось — свобода движения вернулась.

Но узы остались. Глубже. Сильнее. Неразрывнее, чем были.

И я не знала — абсолютно не представляла — хорошо это или плохо.

Благословение или проклятие.

Освобождение или ещё более крепкие оковы.

Просто другие.

Невидимые.

Но от этого не менее реальные.

Глава 15

Я не выходила из каюты два дня.

Не потому что боялась встретить его — хотя страх, безусловно, присутствовал, тяжёлым грузом лежал на груди. А потому что просто… не знала, что сказать. Как смотреть ему в глаза после того признания, после той боли, что я причинила.

В первую ночь после признания корабль дрогнул — я почувствовала изменение курса даже сквозь пелену отчаяния. Вибрация двигателей стала другой. АТЛАС прокладывал новый маршрут.

Орион изменил курс. Мы больше не летели в Каирос-12.

Куда? Не знала. И не спросила.

Потому что было всё равно. Абсолютно, полностью всё равно. План рухнул. Жизнь рухнула. Куда нас несёт корабль — какая разница? К звезде, к чёрной дыре, к краю галактики — не важно.

Пусть Орион решает. Он заслужил это право.

Выходила только на камбуз поздно ночью, когда через узы чувствовала, что он спит или хотя бы находится в своей каюте. Хватала что-то из припасов наспех, не разбирая что именно, и возвращалась обратно, как вор в собственном доме.

Ела механически, не чувствуя вкуса. Пила воду. Спала урывками — тревожный сон, полный обрывков кошмаров, от которых просыпалась с колотящимся сердцем и мокрой от пота спиной.

И всё это время чувствовала его через узы.

Постоянно. Непрерывно. Как второе сердцебиение в груди.

Он тренировался в зале — я ощущала выброс адреналина, физическое напряжение мышц, концентрацию. Работал в пилотской — спокойствие, сосредоточенность, рутинные действия. Ел. Спал беспокойно, судя по всплескам эмоций среди ночи.

Но никогда, ни разу не пытался связаться. Не пришёл. Не позвал.

И я не знала, облегчение это или разочарование.

Руны на запястье светились тускло, постоянно — напоминание о том, что между нами есть связь, которую я не смогла разорвать. Я ловила себя на том, что смотрю на них часами, провожу пальцами по тонким линиям, пытаясь понять, что они означают теперь.

Удавка исчезла. Физическое принуждение снято.

Но узы остались. Стали глубже.

Что это значит для нас?

Ответа не было.

На третий день я проснулась от того, что корабль вышел из гиперпространства.

Характерная вибрация, лёгкий толчок, что прошёл по всему корпусу. Затем — тишина. Другая. Не та монотонная, что сопровождала полёт в гиперпространстве.

Я медленно встала с кровати, подошла к иллюминатору.

Звёзды. Обычные, не растянутые в полосы. И впереди — массивная космическая станция. Огромная, многоярусная, окружённая сотнями кораблей всех размеров и типов.

Любопытство кольнуло впервые за три дня.

Куда он нас привёз?

— АТЛАС, — позвала я тихо, касаясь панели у иллюминатора. — Где мы?

— Система Нейтрон-Прайм, — ответил корабельный ИИ спокойно. — Автоматическая заправочная станция класса "Дельта". Дозаправка завершена. Готовность к прыжку — восемьдесят процентов.

Я нахмурилась. Заправочная станция — значит, промежуточная точка. Не финал.

— Какой наш курс? — голос дрожал слегка.

— Тюремная станция Тартар-9, — ответил АТЛАС без эмоций. — Время до прибытия: четыре стандартных дня при текущей скорости.

Сердце ухнуло вниз.

Тартар-9. Тюремная станция.

Зачем?

Через узы хлынула волна эмоций — его эмоций.

Решимость. Твёрдая, непоколебимая.

Напряжение. Готовность к действию.

И что-то ещё… ожидание?

Я замерла, положив ладонь на холодное стекло иллюминатора.

Он что-то решил. Принял какое-то решение, пока я пряталась в каюте.

Сердце забилось быстрее.

Что? Что он решил?

Как будто в ответ на мою мысль, в дверь негромко постучали.

Я вздрогнула, обернулась.

Ещё один стук. Спокойный. Настойчивый.

— Астра, — голос Ориона сквозь закрытую дверь. Ровный. Без гнева. Без боли. Просто… нейтральный. — Нам нужно поговорить. Сейчас.

Я стояла, не решаясь пошевелиться, глядя на дверь.

— Я знаю, что ты слышишь меня, — продолжил он терпеливо. — И знаю, что ты не спишь. Чувствую через узы. Так что открывай дверь, или я попрошу АТЛАС открыть. Техническая неисправность замка — он согласится.

Не угроза. Просто факт.

Я медленно подошла к двери. Положила руку на сканер.

Глубокий вдох.

Дверь открылась.

Орион стоял в коридоре, и вид его заставил сердце пропустить удар.

Он выглядел… собранным. Чистая тёмная рубашка, тактические штаны, ботинки. Волосы аккуратно зачёсаны назад. Лицо спокойное, хотя усталость всё ещё читалась в линиях вокруг глаз.

Но главное — в золотых глазах больше не было той пустоты, что была два дня назад.

Была решимость. Холодная. Контролируемая.

Он смотрел на меня долго, оценивающе.

— Ты выглядишь ужасно, — сказал прямо, без обиняков.

Я невольно коснулась лица, чувствуя, как вспыхнули щёки.

— Я…

— Когда ты в последний раз нормально ела? — перебил он. — Спала больше трёх часов подряд?

Вопросы были практичными, лишёнными эмоций. Словно он оценивал состояние союзника перед миссией, а не… чем бы мы ни были друг другу.

— Не помню, — призналась я тихо.

Орион кивнул, словно ожидал этого ответа.

— Приведи себя в порядок. Поешь. У тебя час. Затем приходи в кают-компанию. — Пауза. — Нам нужно обсудить план.

— План? — повторила я, не понимая. — Какой план?

Он посмотрел на меня долго, и в золотых глазах промелькнуло что-то, что я не успела поймать.

— План спасения твоей сестры, — сказал он ровно. — Что же ещё?

Мир качнулся под ногами.

— Ты… ты согласен помочь? — голос сорвался на шёпот.

— Час, — повторил он вместо прямого ответа, но в этом слове было всё.

Развернулся и пошёл по коридору. Не оглядываясь.

Я осталась стоять в дверях, глядя ему вслед.

Он согласился. Он поможет.

Несмотря ни на что.

Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной.

Час. У меня есть час.

* * *

Я привела себя в порядок на автопилоте.

Душ — долгий, горячий, смывающий два дня изоляции. Чистая одежда — серая туника, тёмные штаны. Волосы заплела в косу мокрыми.

Прошла