Дочь звёздного палача - Элис Нокс

Медленно оттолкнулась от стены.

Пошла обратно. Не бегом — шла. Медленно. Проверяя каждый шаг.

По коридору. Мимо отсеков. Обратно к его каюте.

Вошла.

Орион всё ещё стоял там, где я его оставила. Смотрел на меня с нечитаемым выражением.

— Расстояние увеличилось, — сказал хрипло, голос был сырым, истощённым. Посмотрел на пространство между нами — пять метров минимум, — затем на руны на своём запястье. Провёл пальцами по светящимся линиям осторожно. — Удавка исчезла. Физическое ограничение снято. Но узы…

— Остались, — закончила я едва слышным шёпотом, и голос предательски дрогнул, сломался.

Паника начала подниматься ледяной волной из глубины живота, заполняя грудь, сжимая горло.

— Почему… — я схватила нож, что выронила во время ритуала. Подняла с пола дрожащей рукой. — Почему не сработало до конца? Я всё сделала правильно! Каждое слово, каждый жест, кровь — всё точно, как в манускрипте было написано!

Поднесла лезвие к ладони снова — к той же самой ране, что всё ещё сочилась.

— Я попробую ещё раз! — Голос становился громче, истеричнее. — Может, я произнесла что-то не в том порядке, или нужно больше крови, или…

— Астра, НЕ НАДО, — Орион резко поднялся на ноги, пошатнулся, но устоял. Протянул руку в останавливающем жесте. — Ты только навредишь ещё больше…

Но я уже резала.

Глубже, чем в первый раз. Не чувствуя боли сквозь панику, что заполнила разум полностью.

Кровь хлынула сильнее, залила ладонь, потекла по запястью.

Начала выкрикивать слова ритуала — быстро, сбивчиво, почти истерично, спотыкаясь на слогах.

И руны ОТВЕТИЛИ.

Вспыхнули на наших запястьях одновременно — не мягким, предупреждающим светом.

Яростью. Ослепительной, беспощадной.

Боль ударила мгновенно.

Острая. Пронзающая. Как будто тысячи раскалённых игл вонзились в запястье одновременно, проникли под кожу, в мышцы, в саму кость.

Я закричала, согнулась пополам от боли. Нож выпал из онемевших пальцев, упал на пол с металлическим звоном, покатился в сторону.

Орион задохнулся, схватился за грудь обеими руками. Упал на колени тяжело. Мы чувствовали боль друг друга через связь — удвоенную, отражённую, многократно усиленную резонансом, что возникал между нами.

— ХВАТИТ! — рявкнул он сквозь стиснутые зубы, сквозь боль, что скручивала изнутри. — Астра, немедленно прекрати! Ты делаешь только хуже! ОСТАНОВИ РИТУАЛ!

Но я не могла остановиться. Отчаяние, паника, вина — всё смешалось в один ком, который застрял в горле, не давал дышать, не давал думать рационально.

Продолжала шептать слова ритуала, даже когда голос окончательно сорвался на хрип, даже когда слова превратились в нечленораздельные звуки.

Боль усилилась невыносимо. Волна за волной, каждая сильнее предыдущей, накатывая без пощады, без передышки.

Руны засветились так ярко, что кожа вокруг них начала дымиться, чернеть. Запах жжёной плоти наполнил воздух — сладковатый, тошнотворный, въедающийся в лёгкие.

Я упала на колени, всё ещё пытаясь выкрикивать проклятые слова сквозь боль, что заполнила всё существование.

Орион рухнул рядом на четвереньки, задыхаясь. Пот лился ручьями, заливал глаза. Лицо исказилось до неузнаваемости. Мышцы шеи и рук напряглись до предела.

— Астра… пожалуйста… останови… — голос сорвался на стон. — Я… прошу… хватит…

Руны вспыхнули последний раз.

Боль взорвалась внутри, залила всё белым, ослепительным светом, стёрла границы реальности.

Мир исчез в этом свете.

* * *

Когда сознание медленно вернулось, я лежала на холодном полу.

Всё тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью. Запястье пылало огнём — даже сквозь густую пелену истощения боль была острой, пульсирующей, невыносимой.

Я повернула голову медленно, с трудом.

Орион лежал рядом — всего в паре метров. Тоже на полу, на боку. Тяжело, прерывисто дышал — каждый вдох давался с видимым усилием. Рубашка промокла от пота полностью, прилипла к телу, обрисовывая каждую мышцу, каждое ребро.

Руны всё ещё светились на наших запястьях. Тусклее, чем раньше, почти угасая. Но не исчезли.

Не исчезли.

— Почему… — прошептала я сквозь слёзы, что снова начали течь непрошено. — Почему не работает… я всё сделала правильно… каждое слово… каждый жест…

Орион медленно, мучительно медленно сел. Провёл рукой по лицу, размазывая пот и что-то ещё — кровь? его золотую или мою красную, что смешались на коже?

Посмотрел на руны на своём запястье долго. Очень долго. Слишком долго.

Провёл пальцами по светящимся линиям — осторожно, почти нежно, словно боялся, что они вспыхнут болью снова.

Затем медленно поднял взгляд.

В золотых глазах плескалось что-то сложное, многослойное. Не гнев. Не разочарование. Не обвинение.

Смирение? Принятие? Или что-то другое, что я не могла прочитать через пелену собственной боли?

— Не знаю, — сказал он наконец, голос хриплый, выжженный до предела. — Может, ты что-то упустила из манускрипта. Может, там была только часть ритуала. Может, узы Сил'тарен сложнее, глубже, чем кто-то из Вега когда-то думал. Может…

Он замолчал. Посмотрел на руны снова, изучая их в тусклом свете.

— Может, они просто НЕ СНИМАЮТСЯ обычным способом. Вообще. Никак. Именно поэтому их и боялись. Именно поэтому твой предок уничтожил все знания — потому что узы были абсолютными. Вечными.

Последнее слово повисло в воздухе тяжёлым камнем.

Он медленно, с видимым усилием поднялся на ноги. Пошатнулся, оперся рукой о стену, удерживая равновесие.

— Удавка исчезла, — продолжал он, глядя куда-то мимо меня. — Это факт. Расстояние увеличилось в несколько раз. Физическое принуждение снято. Это… это уже изменение. Большое изменение. Не полная свобода, но… намного больше свободы, чем было час назад.

Он подошёл ко мне. Протянул руку.

Я взялась за неё, позволила помочь подняться. Ноги подкосились предательски, я пошатнулась. Орион подхватил за локоть крепко, удержал, не дал упасть.

Мы стояли близко. Слишком близко. Я видела каждую каплю пота, что высыхала на его лице. Каждую линию усталости и боли вокруг глаз и рта. Каждое учащённое движение груди при дыхании.

— Иди, — сказал он тихо, но твёрдо. Отпустил мой локоть, создавая безопасную дистанцию. — Обработай раны как следует. Отдохни. Нам обоим нужно время восстановиться после этого… чего бы это ни было на самом деле.

Он отступил ещё на шаг. Создавая физическое расстояние. Нейтральное. Безопасное.

— Когда будешь готова, — продолжал он, глядя на стену за моим плечом, избегая прямого взгляда, — когда мы оба придём в себя полностью… поговорим. Спокойно. Решим, что делать дальше. С узами. С… со всем остальным, что между нами осталось.

Пауза. Тяжёлая.

— Но не сегодня. Сегодня просто… иди. Пожалуйста.

Больше просьба, чем приказ. Но твёрдая.

Я медленно кивнула. Развернулась к выходу. Пошла к двери на негнущихся ногах.

У порога остановилась. Положила руку на холодную панель.

Обернулась.

— Спасибо, — прошептала я. — За то, что позволил попробовать. За то, что