Истинный север - Александра Бэнкс

Я больше не хочу ждать.

Срываю с себя рубашку и бросаю её к его ногам. Я хочу его.

Кажется, я готова.

Его взгляд резко возвращается ко мне.

Огонь в его глазах мог бы обратить в пепел даже самый крепкий металл. Я тянусь к застёжке на джинсах, расстёгиваю.

Он делает шаг вперёд, подошвы царапают пол, деревянные доски скрипят. Его взгляд скачет от торта ко мне. Один удар сердца и его грубые ладони обхватывают моё лицо, а тело оказывается между моих ног.

Он берёт своё.

Моё сердце колотится как сумасшедшее, пульс стучит в ушах. Я запускаю пальцы в его волосы, крепко сжимаю. Он опускает меня на стол, твёрдый член упирается мне между ног. Этот нажим — блаженство для моего пульсирующего клитора.

Он отступает, когда я лежу перед ним. Еда перед мужчиной.

Мои руки опускаются к бокам, дыхание сбилось, я жду.

— Здесь, милая? Прямо тут? — хрипит Гарри.

— Где угодно. Мне всё равно.

Он сжимает челюсть и тянет джинсы с моих бёдер, не отводя от меня взгляда.

Я хочу видеть его.

Прикоснуться ко всем этим линиям, к каждой выточенной мышце.

Я резко сажусь, приподнимаюсь на краю жёсткой поверхности. Подгибаю ноги, ставлю стопы на край стола и развожу колени. Наклоняюсь вперёд и расстёгиваю пуговицы на его старой рабочей рубашке. Он стоит неподвижно, напряжённо, взгляд не отрывается от моего лица. Сначала рубашка, он сам сбрасывает сапоги, потом джинсы и боксёры.

Я затаиваю дыхание, ведя пальцем по его челюсти, потом ниже — по шее и пульсирующей жилке. Дальше — по груди, по рельефу грудных мышц, затем по мощной бицепсу и предплечью. Боже, как я люблю их.

Гарри начинает дышать неровно, когда моя ладонь опускается ниже и касается его твёрдого члена. Он тёплый, бархатистый, от одного прикосновения внутри всё сжимается.

Он глухо стонет, когда я провожу большим пальцем по головке.

Этот звук...

Я отпускаю его и откидываюсь назад.

Потребуется секунда, прежде чем он осознает, что я снова лежу перед ним, раскинувшись. Внутри жжёт настолько, что я вот-вот взорвусь. Его взгляд скользит к торту.

Я не могу совладать с обжигающим дыханием, когда в его глазах вспыхивает что-то тёмное.

— Трудно выбрать, что пробовать в первую очередь? — спрашиваю я.

Гарри наклоняется, опираясь на сильные руки по обе стороны от меня. Его зубы цепляют сосок, затем он сыплет грубыми поцелуями по шее и захватывает мои губы.

Я открываюсь ему, но он отстраняется.

— А кто сказал, что я должен выбирать, милая?

Я бросаю взгляд на торт. Но когда снова смотрю на него — его руки уже скользят под мою спину. Бюстгальтер падает на пол. За ним и трусики.

— Что ты задумал, Гаррисон Роулинс? — мой голос — сплошной шёпот.

— Закрой глаза, Лу.

На дрожащем вдохе я подчиняюсь. Веки смыкаются.

Стол снова скрипит, когда он наклоняется. Через мгновение я ощущаю что-то прохладное на соске.

Плотный запах шоколада наполняет всё вокруг.

Нет. Он не сделал.

Я приоткрываю один глаз.

— Закрой, Луиза, — рычит он.

Та же прохладная, шелковистая текстура касается второго соска. Потом — точечно, по животу, ещё ниже, на бёдрах.

Он нависает надо мной, и я едва сдерживаюсь, чтобы не взглянуть снова. Шоколадная глазурь, густая и ароматная, щекочет кожу в тех местах, где он её провёл. Я извиваюсь на столе, обезумев от желания. Мне невыносимо. Всё внутри горит, и кажется, что я сжалась до одной точки — моего пульсирующего клитора.

— Гарри... — шепчу я. Слово выходит дрожащим, почти беззвучным, натянутым до предела.

— Терпение.

Стол снова скрипит, когда он наклоняется надо мной — думаю, к торту. Его тень исчезает, и грубая ладонь обхватывает мои бёдра. Я не могу удержаться и выгибаюсь навстречу его прикосновению.

В комнате раздаётся низкое рычание.

Глухой звук говорит о том, что он стоит на коленях.

— Ну пожалуйста, дай открыть глаза. Прошу...

— Единственное, что ты сейчас для меня откроешь, — это эти красивые бёдра.

Он разводит мои ноги шире. Его горячее дыхание обжигает мой центр, и с губ срывается жалобный стон.

— Гар...

Холодная глазурь касается клитора и скользит по складкам.

О. Боже. Мой.

— Господи Иисусе, — выдыхает Гарри, голос хриплый, будто застрял где-то в горле. — За десертом я вернусь позже.

Стол слегка дрожит, когда он поднимается. Его зубы резко сжимаются на моём соске, и я резко подаюсь вверх, не в силах сдержать крик, вырвавшийся из глубины горла. Его напряжённый член прижимается к моему бедру, пока он жадно облизывает и слизывает глазурь с моей груди.

— Небеса мило...

— Не открывай, пока я сам не скажу.

Он снова вгрызается в сосок, а потом проводит по нему языком, смягчая боль. Я качаю бёдрами ему навстречу. Всё моё тело пылает. Сердце стучит так громко, что отдаётся в голове.

Гарри переключается на второй сосок.

— Охренительно вкусно, Луиза Мэй...

Один Бог знает, говорит ли он сейчас о торте или обо мне.

Зная Гарри — о том и другом.

Нервы натянуты до предела. Тело жаждет этого. А вот сердце и разум всё ещё где-то на грани.

И всё же.

Я не могу сбежать от этой сумасшедшей химии между нами. Но и отдаться ей полностью тоже не могу.

— Время десерта, — бормочет он.

Дыхание сбивается, когда он начинает опускаться по моему телу, осыпая кожу короткими, целомудренными поцелуями. Мне требуется вся сила воли, чтобы не открыть глаза.

Я вцепляюсь в края стола, пытаясь найти хоть какую-то опору. Гарри подталкивает мои бёдра, разводя ноги ещё шире, и я стону. Моё тело горит от желания. Пульсация в клиторе заглушает всё вокруг.

— Гарри, пожалуйста... я сейчас...

— Открой глаза. Я хочу, чтобы ты смотрела, как я насыщаюсь тобой.

Его язык скользит по всей длине моего влажного центра. Я вскрикиваю, выгибаясь со стола. Пальцы вонзаются в его волосы, и он поднимает на меня взгляд — те самые глубокие синие глаза удерживают моё внимание. Я едва дышу, вся дрожу, раздвигая ноги ещё шире, открываясь ему полностью.

— Чёрт... — срывается с моих губ хрипом.

В его взгляде вспыхивает что-то тёмное, почти первобытное.

Внутри всё плавится. Но тёмный огонь в его взгляде не уходит, и в животе переворачивается липкий, неоформленный комок тревоги.

Зубы сжимаются на моём клиторе. Голова откидывается назад, волосы свисают вдоль голой спины. Я вцепляюсь в край стола за спиной, держась за последнюю грань, пока Гарри втягивает мой клитор в рот.

Его горячий язык описывает круги