Истинный север - Александра Бэнкс

— Опозда… — Чёрт побери.

— Господи, как же жарко таскать эти сумки. Кто бы мог подумать, что еда такая тяжёлая, — она обмахивает грудь ладонями.

Я врубаю передачу и разворачиваю пикап. С опущенными окнами, подул свежий воздух, и румянец с её лица понемногу уходит. Она улыбается, пока я веду машину.

— Гораздо лучше, — тихо говорит она.

Кожа покрыта мурашками, когда я прибавляю скорость, а соски чётко видны под вырезом, твёрдые, как камешки. Член ноет от одного её вида. Она запыхавшаяся, грудь, что буквально зовёт меня по имени, а взгляд — не отрывается от меня, то и дело скользит по рукам, сжимающим руль.

— Будешь смотреть на меня так, милая, этой старушке придётся срочно съехать на обочину.

Язык у неё выскальзывает, облизывая нижнюю губу. Когда она снова открывает рот, рука тянется к вырезу, оттягивая ткань от разгорячённой кожи.

— У меня есть идея получше, — говорит она с лёгкой ноткой соблазна.

— Весь внимание, Лу.

Не говоря ни слова, она перелезает ко мне и усаживается на колени. Машину слегка заносит, я сбрасываю скорость, глядя мимо неё.

— Святой Боже, женщина, ты хочешь, чтобы мы доехали живыми?

— Именно. Ты и я — одно целое.

Я едва не выпускаю руль. Вскидываю взгляд, нахмурившись.

— Но той ночью…

Её губы накрывают мои, прерывая. Короткий поцелуй, потом она отстраняется. Я торможу и прижимаюсь к обочине.

— Лу...

Палец ложится на мои губы.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Да ну?

На её лице расцветает самая прекрасная улыбка.

— Ага.

— Тогда выкладывай.

Она откидывается назад, упираясь спиной в руль, и молча вглядывается в моё лицо. Затем её пальцы хватаются за подол футболки и стягивают её через голову. Та падает на пол у её ног, а я не могу оторвать взгляда. Соски, что ещё минуту назад дразнили сквозь ткань, теперь полностью обнажены. Жар внутри превращается в пламя, которое не остановить.

— Дотронься до меня, Гарри. Я хочу твои губы на себе. Твои руки. Пальцы, зубы. Всё, что ты можешь мне дать. Но не останавливайся, веди дальше.

— Как скажешь, мэм.

Я переключаю передачу и выруливаю обратно на грунтовку. Лу запускает пальцы в мои волосы, а я прикусываю её тугой сосок, втягивая его меж зубов. Она всхлипывает, выгибаясь навстречу, вжимаясь в руль. Я выравниваю машину, когда её слегка заносит влево, и поднимаю взгляд на эту восхитительную женщину у себя на коленях.

— Чёрт, надо было всё-таки остановиться.

— Пока нет, пожалуйста.

Она двигается у меня на коленях, трётся о меня. Её влажность просачивается сквозь мои джинсы, и она стонет от трения между своей сладкой киской и моим налитым членом. Бёдра её плавно вращаются, а губы находят мою шею, касаются кожи под ухом — я срываюсь на стон.

Сжимаю руль ещё крепче, сдерживая дикое желание свернуть с дороги, стянуть с неё эту чёртову юбку и вонзиться в неё до самого конца. В эту потрясающую, сводящую с ума женщину.

— Боже, Гарри… Когда мы вместе, это совсем не похоже ни на что, что я чувствовала раньше, — шепчет Луиза.

По спине бегут мурашки, а член ноет от натяжения, почти до боли.

— Потому что тебя никто и никогда не должен был касаться, кроме меня, — голос хриплый, властный. Присваивающий.

Её рот приоткрыт, глаза — самые тёмные изумруды, какие я только видел. Прерывистое дыхание вырывается из губ и касается моей кожи.

— К чёрту всё. — Я бью по тормозам и резко сворачиваю на обочину. Пересаживаю Лу с колен на сиденье. Её отчаянный взгляд не меняется, даже когда я задираю юбку и отодвигаю в сторону насквозь промокшие трусики.

— Гарри, прошу… — почти всхлип.

Святой Боже.

Возбуждение блестит на её бёдрах. Её киска влажная, сияющая, и я раздвигаю её ноги так широко, как позволяет тесная кабина грузовика. Вместо того чтобы сразу дотронуться до того места, где она жаждет моего прикосновения, я обхватываю её лодыжку. Одна нога в сандалии ложится на руль, и я покрываю поцелуями её лодыжку, затем изящную икру и добираюсь до нежного изгиба под коленом. Прикусываю кожу и она вздрагивает на сиденье. Бёдра подаются вверх, открывая мне ещё более захватывающий вид на ту киску, по которой я схожу с ума.

Лу — первая.

Во всём.

Всегда была.

Всегда будет.

Я добираюсь до внутренней стороны её бедра, и она тихо всхлипывает.

— Вот это место — моё самое любимое, милая. Я столько раз трахал эту сладкую киску во сне... Вылизывал её до самого конца, пока ты не кончаешь у меня на лице, обвив меня ногами. Этого ты хочешь, Лу? Хочешь, чтобы я довёл тебя до безумия, чтобы ты разлетелась на кусочки?

Она резко подаётся вперёд, хватается за моё лицо, жадно вжимается в мои губы. Она раскрывается, и я погружаюсь в неё — языки, зубы, жажда. С силой сжав её бёдра, я притягиваю её ближе. Разрывая поцелуй, опускаюсь на колени на подножку, под открытой дверью.

— Ты моя, Луиза Мэй. Не Брэда. Не какого-то парня из Калифорнии. Это было, есть и всегда будет моим, — рычу я. — Поиграй с этими охренительно чудесными сиськами для меня, Лу. Перебирай соски пальцами, потяни за них. Сейчас же.

Её руки дрожат, когда она приподнимается с сиденья и расстёгивает лифчик. Эти идеальные, чёрт побери, груди сжимают горло так, что мне почти нечем дышать. Я отрываю от них взгляд и большим пальцем провожу по её клитору. Едва касаясь. Жестоко, когда она так умирает от желания.

Её руки замирают, теперь лишь нежно обхватывая мягкую плоть её пышной, округлой груди.

— Играй, Луиза. Пока не начнёшь — к тебе не прикоснусь, — хриплю я.

Я хочу смотреть на неё. Хочу, чтобы её горячее лоно сжималось вокруг моих пальцев, чтобы её киска была на моём языке, пока я посасываю её пульсирующий, сладкий комочек наслаждения. Хочу, чтобы она знала — я единственный мужчина на этой земле, кто может вот так сводить её с ума.

Дарить ей такое, блядь, удовольствие.

Я заставлю её кончить так, чтоб она забыла, как дышать.

Я буду последним мужчиной, кто когда-либо возьмёт эту милую, чертовски сладкую киску.

Рычу, и она подаётся бёдрами ко мне.

— Ты можешь лучше, — снова рычу я.

Она захватывает сосок двумя пальцами и начинает перекатывать его. Дыхание у неё сбивается, и от тихого, прерывистого всхлипа, сорвавшегося с её губ, я сам