Истинный север - Александра Бэнкс

Вот она — моя девочка.

— Ещё, — командую.

— Х-хорошо...

Теперь обе руки сжимают её грудь, тянут, дразнят соски. Стоны, что следуют за этим, я запомню на всю свою жизнь. Господи, да она же совершенство.

Красота в её самой разрушительной форме.

Я осыпаю поцелуями внутреннюю сторону одного бедра, отодвигая его назад, разводя её ноги как можно шире. Шершавыми ладонями удерживаю её колени врозь и наклоняюсь ко второму бедру — там оставляю ещё одну россыпь поцелуев. На этот раз врезаюсь зубами в кожу совсем рядом с её киской. Её влажность касается моей щетины.

— Я... я не могу дышать... Гарри...

Бляядь...

Я поднимаю взгляд, чтобы убедиться, что она вообще дышит. Грудь у неё вздымается так часто и резко, что я уверен — каждый вдох жжёт изнутри.

— Ещё, милая?

— П-пожа… пожалуйста. Пожалуйста…

Я не спешу. Нарочно. Заставляю её ждать. Заставляю каждое прикосновение значить что-то. И, если честно, немного из этого — от злости. За те десять лет, что она заставила меня ждать. Но кого я пытаюсь обмануть?

Я бы и полвека подождал, если бы знал, что однажды смогу вот так быть с ней.

Я провожу большим пальцем по её клитору, наблюдая, как даже от этого едва ощутимого касания её всего перекручивает.

Мне мало.

Как самый настоящий зависимый, я жажду её и так было всегда. Провожу рукой от колена к одному из бархатных лепестков, медленно, вверх-вниз, дразня вход. Она извивается, подаётся бёдрами, пытаясь поймать движение.

— Ты так этого хочешь?

Одна рука с груди опускается, пальцы ищут, тянутся к клитору. С её губ срывается тихий всхлип. Я отбрасываю руку в сторону.

— Моя, Луиза Мэй.

Я погружаюсь в неё полностью. Один долгий, ленивый проход языком по её влажному центру. Её ноги тут же смыкаются у меня за головой, будто сама мысль о том, что я могу отстраниться, невыносима. Двумя пальцами дразню вход, пока посасываю её клитор.

Ноги у неё начинают дрожать, сжимая меня ещё крепче. Я вожу языком, кружу, то быстро, то медленно, беспорядочно. Руки Лу отрываются от груди, судорожно хватаются за всё, что попадается — одна сжимает край сиденья, другая — верх спинки.

Я ввожу в неё два пальца.

— Гарри! — за её голосом следуют обрывки несвязных слов, пока она выгибается, почти слетая с сиденья.

Я сжимаю её клитор зубами и резко втягиваю его в рот. Её киска сжимает мои пальцы в тисках, когда она кончает.

Так чертовски мощно.

Она — сплетение ног, дрожи и растрепанных волос, запрокинутая голова резко мотается вбок. Вид её — это уже слишком. Я чувствую, как стягивает внизу живота, как подступает волна, и теряю контроль.

Я хватаюсь за член, насколько это возможно сквозь джинсы, но уже поздно. Пока Луиза извивается у меня на лице, горячие, липкие струи срываются в мои боксёры.

Ещё одна вещь, над которой у меня нет никакого контроля, когда дело касается Луизы Мэй Мастерс.

Когда она чувствует, что я немного отстранился, её оргазм понемногу сходит на нет. Она приподнимается, ищет руками мою голову, заставляя поднять взгляд. Изумрудные глаза ловят мои.

— Ты в порядке?

— Для нас обоих это был счастливый конец, — сиплю я.

Лицо её озаряется.

— Но…

Я отталкиваюсь от кабины и поднимаюсь на ноги.

— Надо тебя привести в порядок. Ма, наверное, с ума сходит от волнения.

— Гарри, нет. — Она хватает меня за руку. — Пожалуйста, позволь мне тоже любить тебя.

— Думаю, этот конь уже ускакал, Лу.

— О... Ооооо. Два счастливых конца. Прости, теперь поняла.

Она тихо смеётся, румянец заливает её милое лицо.

Я прищуриваюсь.

— Как бы я ни хотел любоваться тобой голой весь день, у Ма может быть иное мнение. Одевайся, Лу. Нам пора возвращаться.

Она пересаживается ближе к двери и начинает натягивать одежду. Остаток пути проходит в приятной тишине. Когда ранчо появляется впереди, Лу накрывает мою ладонь своей и тихо говорит:

— Ты не единственный, кто мечтал о том, какими мы могли бы быть, Гарри.

Глава 21

Луиза

Роузи стоит рядом со мной у кухонной стойки, но её обычное пламя сегодня будто приглушено. Она помешивает кастрюлю с томатным соусом, и я замечаю, как дрожит её рука — сильнее, чем обычно. Я подхожу ближе.

— Ты в порядке, Ро…

В этот момент в комнату вальяжно входит Гарри — переодетый, с папкой в руках после разборов с бухгалтерией. Он целует Роузи в макушку, а затем, пока мать отвернулась, обхватывает меня за шею, прижимается губами к моей скуле и подмигивает, выходя за дверь.

Хитрюга.

Роузи могла бы обернуться и всё увидеть.

Дело не в том, что мне стыдно за то, что между нами с Гарри. Просто я не хочу, чтобы Роузи питала ложные надежды. Или чувствовала себя не в своей тарелке у себя же дома. Я слишком хорошо знаю, каково это — быть третьей лишней. А её дружба для меня слишком дорога, чтобы разрушить её поспешными шагами, которые могут закончиться крахом.

— Думаешь, сюда стоит добавить ещё немного зелени? — мягкий голос вырывает меня из собственных размышлений.

— Хм... Дай попробую.

Я открываю ящик со столовыми приборами и достаю чайную ложку. Черпаю немного соуса, слегка остужаю его и пробую. Горячая капля касается кончика языка. Чего-то не хватает...

— Наверное, немного паприки. Совсем чуть-чуть. А так — очень вкусно.

Роузи мягко улыбается, достаёт баночку с паприкой и встряхивает её над бурлящим соусом. Я беру большую деревянную ложку и размешиваю всё для неё. Аромат разносится по кухне — теперь запах идеальный. Роузи берёт чистую ложку, повторяет процедуру. Пробует, и её глаза впервые за день загораются.

— Ты права. Господи, Луиза, это восхи…

Её лицо искажается в боли.

Я замираю, оставляя ложку.

Что-то нехорошее сжимает желудок. Я знала с самого начала, что она себя плохо чувствует.

Ложка выпадает из её руки, с грохотом падая на деревянный пол.

Она теряет равновесие и заваливается на столешницу. Я хватаю её.

— Роузи!

Её глаза напряжённо смотрят прямо на меня. Рот приоткрыт, она пытается что-то сказать.

Она хватает меня за руку, когда я опускаю её на пол.

Нет.

Нет, нет, нет.

Господи, только не это.

Одна рука соскальзывает с моей, вторая резко ложится ей на грудь, в район сердца. Она вжимает ладонь в грудную клетку, будто надеется выдавить боль наружу. Лицо и шея налились красным.

Я оглядываюсь.

Гарри давно ушёл.

Я не могу её оставить.

— Гарри! — кричу