Истинный север - Александра Бэнкс

Я шиплю, резко дёргая его за волосы.

Меня трясёт. С каждым вдохом воздуха всё меньше, толку от него — никакого. Он доводит меня до грани с пугающей точностью, будто знает моё тело уже много лет.

В горле встаёт камень.

Но мы не знаем.

Никогда не знали.

И в тот же миг воздух, который только что держал меня на плаву, исчезает. Я дёргаюсь на столе, когда чувства, которые я так долго держала взаперти, вырываются из той сырой тьмы, куда я их загнала, и взлетают в свет.

Гарри обхватывает губами мой клитор и втягивает его с долгим, мучительным наслаждением. Его пальцы вбиваются в меня с силой, и я взрываюсь.

Мысли рассыпаются в дребезги, разбиваются о стены сознания и исчезают. Я качаюсь бёдрами, а он мягко ведёт меня сквозь каждый остаток этого блаженства.

Боже, этот мужчина.

Всегда делает всё в своём ритме.

Всегда замечает всё до последней детали.

Вот почему мы слишком.

Вот почему быть друг для друга всем — опасно.

Словно мы влетели в эти отношения как в гоночную тачку и сразу выжали газ в пол, наплевав на все предупреждения.

Я падаю назад, раскинувшись на столе. Эмоции, что взлетали до оргазма, теперь обрушиваются на меня бетонным покрывалом.

Сильная рука подхватывает меня, приподнимая со стола. Гарри тянет меня ближе, сжимая бёдра, усаживает на самый край.

— Блядь, Лу... — рычит он.

Его возбуждение выглядит мучительно напряжённым.

Я хочу переступить эту грань, правда. Всем сердцем. Но голова не поспевает за сердцем. Я качаю головой, срывается дрожащий стон.

— Что такое? — спрашивает он.

Я делаю неровный вдох, собираю остатки смелости и поднимаю на него глаза.

— Я... я не могу.

Я хочу. Господи, как же я хочу. Но я знаю: как только мы сделаем это, я сорвусь с этой скалы головой вниз, на бешеной скорости.

А если мне придётся уехать? Тогда что будет с нами?

С Гарри?.. Я...

Он бережно обхватывает мою челюсть одной рукой и касается губами моего лба. Затем отстраняется, убирает прядь волос за ухо.

— Ожидание ещё никого не убивало. Я ждал десять лет, Лу. Так что не спеши, милая.

— Мне жаль…

Он отходит в сторону и возвращается с горстью торта, на лице — самая наглая улыбка, какую я только видела на этом прекрасном лице.

— Ты собираешься меня кормить? — спрашиваю я, и в голосе вспыхивает смех, почти заглушая слова.

— Типа того, — протягивает он, растягивая слова.

Торт размазывается по моим губам. Глазурь лезет прямо в нос. Я резко вдыхаю, рот распахнут. А он — теряет контроль, сгибается от смеха, заливаясь хохотом.

— О. Боже. Всё, Гаррисон Роулинс. Ты у меня сейчас получишь!

Собрав обеими руками горсть нежного торта с глазурью, я бросаюсь на него. Он не успевает увернуться. Я размазываю всё по его щеке и шее. Он разворачивается и ловит меня одной рукой.

Я визжу, отчаянно пытаясь вырваться из его крепких объятий.

Он смеётся прямо мне в ухо, отступая вместе со мной обратно к столу. К торту.

— Ага, нет уж. Мне потом днями глазурь из волос вымывать, Гарри.

— Не если тебе кто-нибудь поможет, — рычит он мне в шею.

Он разворачивает нас, прижимая меня к столу. Я зажмуриваюсь, поднимаю руки, пытаясь спастись от шоколадной атаки. Воздух между нами наполняется плотным ароматом какао, пока он свободной рукой хватает ещё горсть торта и размазывает его по моему лицу и волосам.

— Ах ты!.. — выдыхаю я.

Из его груди поднимается густой, искренний смех:

— Выглядишь грязненькой, Луиза Мэй.

Я хватаю его за волосы, притягиваю и впечатываю губы в его рот. Вся в глазури — мне всё равно.

Я чувствую его вкус.

Он тонет в поцелуе.

Его грубые ладони скользят к моим бёдрам, притягивая меня ближе, пока он, не глядя, на ощупь пробирается по квартире.

— Ванная?

Я киваю на дверь посередине, и он направляется туда. Опуская меня на пол, открывает кран. Я провожу пальцем по глазури у него на шее и облизываю.

Потом — много пара, слишком много пены, и вот я снова в его объятиях. Он поднимает меня на руки и шагает в ванну. Мы устраиваемся, Гарри — за моей спиной, погружаясь в горячую мыльную воду, пока шоколад не начинает таять с нашей кожи.

Шоколадный итальянский торт Мамы Манчини — определённо афродизиак.

Совпадение? Не думаю.

Я хихикаю про себя и укладываю голову ему на плечо. Он целует макушку.

Это и есть рай.

— Ты останешься? — шепчу я, когда тишина заполняет маленькую ванную.

— Прости, Лу. Завтра с утра вставать.

Ну конечно. Работа на ранчо не заканчивается.

Точно так же, как и это, между мной и Гарри. Постоянное. Поглощающее.

— Ну хоть ещё чуть-чуть? — прошу я. Господи, я уже умоляю.

— Я останусь и прижмусь. Всё, что тебе нужно — просто скажи, и это будет твоим.

Я поворачиваю голову, целую его в скулу. Он обнимает меня крепче, заключая в кольцо рук, пока пена тихо плещется вокруг нас.

— Хорошо знать.

Глава 19

Луиза

Шум ресторана не утихает. После восьми часов на ногах меньше всего мне хотелось снова подавать еду. Но Мама была в отчаянии — обе официантки на день слегли с температурой. Я только успела дать отдохнуть уставшим ногам, как снова надела фартук.

Перечница кажется всё тяжелее с каждым новым столиком. К закрытию я наверняка просто рухну.

Помещение освещено мягко: на стенах — небольшие лампы, подвешенные на три четверти высоты. Из кухни бьёт яркий свет — никакого окошка для передачи блюд, как в других местах. Мама и Папа хотят видеть гостей, наслаждающихся плодами их труда. Для них каждый, кто приходит сюда поесть, — как семья. Это удивительное место. И потрясающая семья, частью которой я стала.

Почти как второй дом.

Манчини создали всё это. Каждым блюдом. Каждым жестом. Каждой беседой с теми, кто переступает порог. У меня защипало в глазах. Давненько я не чувствовала себя настолько спокойно, настолько нужной. Любимой.

Я обещаю — кому бы там ни было наверху — что однажды создам то же самое для тех, кто окажется в моей жизни. В моём доме. Где бы я ни оказалась.

И вдруг меня накрывает чувство — невыносимое желание остаться здесь навсегда.

Мысль пугает. Я резко выныриваю из раздумий.

— Бамбина, заказ готов! — зовёт Мама из кухни.

Я заканчиваю перчить пасту для пары, явно на свидании: