Богиня без титула - Рэнди Гарнер

Какой бы ни была их судьба, она не желала отдавать себя тому, кто способен сидеть сложа руки и смотреть, как она тонет.

В дверь опочивальни Найи постучали.

— Леди Найя, к вам лорд Солярис.

Найя не подняла глаз на Джианну и не проронила ни слова.

Дверь скрипнула. Послышалось шарканье ног. Джианна поспешила удалиться.

Крупная фигура Соляриса шагнула в тёплый свет свечей, зажжённых в её покоях.

Найя не удостоила его вниманием, продолжая нанизывать морские ракушки на нить, сидя у своего туалетного столика. Выдвижные ящики были полны ими — результат бесконечных прогулок по бескрайним берегам Кайманы. Это было единственное, что помогало ей хоть немного успокоиться после того, как отец покинул её спальню.

— Найя, — тихо произнёс Солярис, стоя рядом.

Раздражение, словно горячая волна, поднялось у Найи по загривку, опалив кончики ушей. Сжав зубы, она спросила:

— Что тебе нужно?

— Я надеюсь, ты понимаешь…

— Уходи. — У неё не было ни малейшего желания слушать его оправдания.

— Мне жаль, любимая.

Ее пальцы судорожно сжались на ракушке, пока она с усилием проталкивала соломинку сквозь крошечное отверстие.

— Хорошо. Я прощаю тебя.

— Не делай этого.

— Чего именно?

— Не отгораживайся от меня.

Ракушка выскользнула из пальцев.

Она резко вскинула голову. Отражение лунного света, проникающего сквозь мансардное окно, отразилось на его нахмуренном лбу, а в глазах читалась мучительная боль.

— Ты глупец, если ждешь иного после всего случившегося.

Он поморщился от язвительного тона её голоса.

— Я не могу пойти против воли твоей матери.

Найя с грохотом швырнула недоделанный браслет на столик и вскочила. Ракушки рассыпались, застучав по её ступням и разлетаясь по полу из лунного камня.

— Ты месяцами ослушиваешься её приказов! Мы должны делить ложе, но мы этого не делаем!

Его взгляд, направленный на неё, стал жёстким.

— Это другое.

— Насильно принуждать меня к чему-либо ничем не отличается от того, чтобы смотреть, как я тону, Солярис.

— Мы боги, Найя, мы не можем умереть, — с горечью бросил он.

Она сжала кулаки по бокам, ярость застлала ей зрение.

— Пусть мы бессмертны, это не значит, что мы не чувствуем боли!

— Ты стойкая. — Он смотрел прямо на неё, но она никогда прежде не чувствовала себя настолько незаметной в его присутствии.

Она сглотнула комок, подступивший к горлу, — с нее было довольно слёз на сегодня.

— То, что я стойкая, не значит, что я сделана из камня! Ты украл банку и бросил меня на произвол судьбы, чтобы я расплачивалась за последствия. Доверие бывает разным, и моё разбилось вдребезги, пока ты сидел молча и смотрел, как она наказывает меня за то, что сделал ты. Я не желаю иметь близость с мужчиной, лишённым чести.

Боль от её слов отразилась на его лице. Напряжение заиграло желваками на скулах.

Он развернулся, уперешись руками в бока.

Долгая минута прошла в тяжёлом молчании.

— Ты знаешь, что нас ждёт, — сказал он, стараясь придать голосу спокойствие. — Мы должны стать мужем и женой…

Она издала циничный смешок.

— Давай не будем обманывать себя, думая, что мы влюблены. До нашего восьмисотого дня рождения давай жить собственной жизнью.

Солярис изучал её, и она понимала: он пытается заглянуть за завесу её злости, чтобы понять, всерьёз ли она это сказала.

Слёзы защипали нос, но Найя упрямо сжала губы в тонкую линию.

Всякий раз, когда его взгляд падал на неё, в нём читалась мягкость, но теперь, по мере того как его губы сжимались, эта привычная нежность медленно исчезала.

— Что ж, хорошо, любимая, — его голос прозвучал сухо и жёстко. — Если ты действительно этого хочешь, пусть будет так.

Он круто развернулся и вихрем вылетел из опочивальни.

В следующем месяце Марина покинула Кайману.

Как слышала Найя из шепотков слуг в коридоре тем утром, она отправилась, чтобы стать следующей Высшей Богиней Ночи.

Найя искала утешения в заброшенной бухте вместе с отцом. Место, куда они веками сбегали, чтобы наблюдать за вереницами фонариков, плывущих по небу — смертные каждый год запускали их в море во время Фестиваля Летнего Солнцестояния.

Найя ступила с мощёной дороги на траву, сняв обувь. Здесь пролегала тропа, протоптанная только их с отцом ногами.

Она нашла его лежащим на спине под хлебным деревом, руки лениво закинуты за голову, взгляд устремлён в небо. Небо кишело крупными бычьими акулами — живое полотно из гладких, перламутрово-серых брюх. В это время года сотни этих величественных созданий мигрировали, готовясь к брачному сезону.

Найя устроилась рядом, ворочаясь в песке, пока не нашла удобную позу. Воздух был пропитан запахом солёной воды и цветочным ароматом её отца.

Она искоса взглянула на него. Сегодня в его тёмных прядях были вплетены крошечные розовые цветы с бахромчатыми лепестками. Это были одни из его любимых, которые он называл гвоздиками. Цветы, которые он часто вплетал в волосы Марины, когда та была ребёнком. Слишком гордая, чтобы просить, она всегда срывала один с его локонов и любовалась им. Отец улыбался, и лёгким взмахом запястья заставлял десятки таких же расцветать в причёске Марины.

Найя прикусила щёку, гадая, куда же делась её младшая сестра. Как можно стать достаточно сильной, чтобы одержать верх над Высшим Божеством?

— Ты случайно не знаешь, куда ушла Марина? — спросила она.

Отец не открыл глаз, его выражение лица оставалось безмятежным.

— Чтобы стать Высшей Богиней, нужны интеллект, сила и почитатели. Уверен, она отправилась на Землю Смертных, чтобы разнести весть о своём имени.

Найя зарылась пальцами в прохладный песок, следя глазами за акулой поменьше, пробиравшейся сквозь стаю гигантов.

— Ты скучаешь по этому?

Она слышала истории об отце из сплетен слуг и стражи. Вэйл, Высший Бог Природы — как от его слёз прорастали деревья, а смех раскрашивал поля дикими цветами. Он бродил по Земле Смертных, украшая острова и горы рощами и стеблями золотистой травы.

Говорили, именно его щедрость по отношению к смертным заточила его в Каймане — за то, что превращал гнилую почву в плодородную, делая её пригодной для урожая; за то, что раскалывал горы, чтобы разделить воюющие деревни. Чем громче разносилась молва о его имени, тем сильнее приходили в ярость другие боги, чьи имена постепенно предавались забвению.

Несмотря на его славу, у Найи никогда не хватало смелости попросить его рассказать эти истории напрямую. Порой в его глазах проскальзывало выражение разлада. Некоторые вещи лучше оставить в прошлом.

— Я скучаю по