Ты. Вышла. Замуж - Виктория Борисовна Волкова

— Ты зачем сказал Таиру, что мы будем дома в Стамбуле? — ворчит она, устраиваясь между

нами.

— Масенька, а кто тебе сказал, что мы там будем? — парирует дед. — Надюша, ты же мне

доверяешь. Ну, не дурак же я, — вздыхает он, доставая из сетчатого кармана соседнего кресла

журнал.

— Доверяй, но проверяй, Жора, — фыркает бабушка. А дед открывает глянец на развороте.

Задумчиво смотрит на белый лайнер, плывущий по синему морю, и размышляет вслух. — Надин,

может, поедем в круиз? Ты давно просила. Лике мир покажем. Лучшее средство от хандры — это

путешествие…

— Да ну? — вскидывается бабушка. Смотрит на мужа с сомнением.

— Ну да, — улыбается ей дед. — Это не я придумал. Классики. Бунин, что ли…

— Гоголь, — припечатывает его взглядом бабушка.

А мне смешно. Как дети малые вошкаются. Хотя… Был бы у меня такой муж, как наш Жора… Я была

бы счастлива. Таир — совершенно другой. Словно дикий жеребец, на которого по недоразумению

одели седло. Оно ему натирает, а он взбрыкивает.

— Если ты не против, я сразу позвоню Валере, — настаивает дед. — Пусть подберет нам любой

круиз, чтобы мы сразу с самолета пересели на корабль и поплыли…

— Куда?

— Да куда угодно, — отмахивается Жора. — Таир побычится и разведется с Ликой. А мы время

выиграем. Ну что, согласны? — обводит нас победным взглядом.

— Да! — кидаемся обе к деду. Обнимаем, целуем его.

— То-то же, — довольно заявляет он. И звонит личному консьержу Валере. Дает указания.

Да, да, у Жоры есть свой специально обученный человек, воплощающий все хотелки в жизнь.

Билеты, букеты, круизы и визы. Валера может организовать все. Достаточно заплатить… А у деда

проблем с деньгами никогда не было.

Выглядываю в иллюминатор, смотрю на облака, укрывающие землю плотным белым покрывалом. И

снова думаю о Таире. Зачем он женился на мне? Подарки эти? Какую цель преследовал? Сломать

меня?

И у него бы получилось, не будь рядом Жоры и Нади. Тома и Давид любят меня тоже, но они не

стали бы увозить меня из дома мужа. Все по традициям. Замуж вышла, терпи.

— Ой, — охаю, только сейчас вспомнив.

— Что такое? — тут же напрягается Надя.

— Я не предупредила дедушку и бабушку, — кладу ей голову на плечо.

— Прилетим в Стамбул, позвоним, — вздыхает она. — Видишь, Жора все решил, — шепчет

заговорщицки. — Какой-то круиз нашел. Сначала поплывем по всему Средиземноморью, а потом по

Суэцкому каналу спустимся в Красное море. В Дубайске немного поживем… Захочешь, там

останемся. Учиться пойдешь…

— Наверное, — пожимаю плечами.

Куда угодно, только подальше от Адербиева.

— Вот и хорошо, — пожимает мои пальцы бабушка и отворачивается к деду. — Что там тебе Таир

такого важного сообщил? — напирает всерьез.

— Да ничего, Надин. Чепуха какая-то… Будто Лешу нашего убил какой-то поц. И Таир спустя

годы нашел убийцу. Вот разберется с ним и приедет за женой. Как по мне, голимая отмазка…

— Согласна. Бред какой-то, — фыркает недовольно бабуля. — Сына моего не вернешь, –

произносит дрожащим от слез голосом, — а вот на Лику навлечь беду он может. Ты правильно

решил с круизом, Жора, — устало вздыхает она. — Потом в Эмиратах можем осесть…

— Конечно, масенька, конечно, — тут же соглашается дед. — Ты всегда хотела пожить в Дубае.

И Ликуша с нами.

— Тогда живем, — сквозь слезы улыбается Надя.

Самолет взмывает вверх. Уши мгновенно закладывает. Сглатываю ком в горле и закрываю глаза.

Снова думаю о Таире. И представить не могу, как смогу дальше жить без него и без Альмы. На

душе гадко. От ненависти любимой сестрички. Догадываюсь, кто ее против меня настроил. Но

больше всего обидно из-за Таира. Я верила ему. Влюбилась в него. А он…

Вспоминаю дом в Казанской. Нашу спальню, совмещенную с кабинетом, и комнату Зарины

напротив. И вздрагиваю. Бывшая жена Таира словно до сих пор живет в его доме. Присутствует в

нем, заставляя считаться с собственными интересами.

А я? Кто там позаботится обо мне?

Мысленно, словно прощаясь, прохожу по комнатам дома Адербиева.

Нет, туда я точно не вернусь.

Таир предал меня. Вот пусть и живет один как сыч.

Гляжу в иллюминатор на подсвеченные солнцем облака. И будто тону от безысходности. Зачем?

Почему? Куда так торопился Таир? Ничего не понимаю, и не хочу понимать. Понять — значит,

простить. А я пока не готова. Слишком велика обида.

А с другой стороны, он сам ничего не сделал. Только позволил матери и дочери издеваться

надо мной. Ну какая тут любовь? Какая? Вероятно, ее и не было…

Какие-то свои мудреные схемы разыгрывал Адердбиев, посчитав меня пешкой. Но вмешались Жора

с Надей. Жора настоял на более весомом махре, а Надя не позволила Жаннет обрядить меня в

грязное тряпье…

Может, все дело в моих Нестеровых?

Золотые король и королева, не давшие меня в обиду.

А Таир? Ну что Таир? У них в народе принято относиться к женам как к прислуге. Вот пусть

разведется со мной и женится на другой.

Только от одной этой мысли сводит дыхание. Господи, до чего же больно. Не хочу и не могу

представить рядом с Адербиевым другую женщину. Но и сама не вернусь. Не сумею я прогибаться

перед глупой Гузелью. Не хочу терпеть выходки Альмы.

— Поплачь, поплачь, — берет меня за руку бабуля. — Легче станет. А ты молодец, девочка. Не

дала собой помыкать. Есть у тебя гордость и наш нестеровский стержень. Таиру другая жена

нужна. Простая бабенка, которая и ублажит, и детей нарожает, и Гузельке в пояс будет

кланяться. Сейчас главное, не понести от этого придурка, — ворчит моя Надя.

А я машинально кладу руку на живот и думаю.

А было бы здорово родить ребенка от Таира. Каждый день вглядываться в маленькое личико.

Искать черты лица любимого и находить их. И просто любить.

И малыша, и его отца.

Глава 44

— Мы блокировали попытки входа в систему, — докладывает Ильяс, стоит мне только усесться в

машину. — Но пароли придется поменять, Таир.

— Естественно, — бурчу себе под нос. Сейчас бы найти виновного и вдарить. А после к Зейну

поехать. Захватить урода, расспросить хорошенько. — Камеры наблюдения проверили? — рычу, не

сдерживаясь.

Да и как тут можно сдержаться? Все в один день. Мать, ладно. Она всегда была стервозиной.

Отца постоянно допекала глупыми придирками. Орала «Я все знаю!». Рылась у него в вещах. А

потом рыдала, когда он собрался и к другой ушел. Любой бы ушел, если нет житья в собственном

доме.

Поэтому я и хотел, чтобы