Ты. Вышла. Замуж - Виктория Борисовна Волкова

— Он угрожал мне, — всхлипывает Альма. А я в ужасе смотрю на дочку. Ее каждое желание

исполнялось. Ее любили и холили, как могли. Как же, девочка осталась без матери. Я ничего не

жалел. Любые деньги на нее тратил.

Сжимаю покрепче челюсти. Альма точно не заслуживает моего прощения и моего участия.

— Завтра ты уезжаешь в закрытый пансион, — бросаю натянуто. — Сбежать не удастся. Ильяс,

выставь возле комнаты моей дочери охрану.

— Папа, пожалуйста, — голосит она, отбиваясь от бабки. — Я больше не буду. Прости меня! –

складывает руки в молитвенном жесте.

— Конечно, не будешь, — усмехаюсь криво. — Ты больше не вернешься в этот дом, Альма.

Сначала пансион, потом замужество. Я найду тебе жениха. Лично подберу, — не скрываю

сарказма. — Ты же хотела денег. Значит, выберем тебе самого богатого. Я знаю пару таких

стариканов. Тебя возьмут с руками и ногами, — выплевываю зло каждое слово.

— Ай, что ты говоришь такое, Таир! — встревает мама. Как всегда, не вовремя.

— Мам, — пресекаю любые попытки перевести наказание в балаган. — Лучше уведи ее к себе.

Видеть не хочу.

— Но папочка, это все Лика! — рыдает моя дочь.

— Где? Покажи. Сейчас же, — говорю тихо. Очень тихо. И Альма вздрагивает. Знает, что лучше

бы я орал. А тихий голос — это последняя стадия перед глобальным пиздецом.

— У меня нет доказательств, — разводит руками Альма.

— Где? Когда моя жена попросила тебя выкрасть с моего стола секретную информацию? А

главное, зачем? Она имела полный доступ. Отвечай! — зыркаю на Альму недобро.

— Вы не можете так говорить с ней. Вы пугаете ее! — поднимается с пола Азат.

Бью ногой по ребрам. Баклан медленно оседает обратно на пол, а Альма визжит как

потерпевшая.

— Ты убил его! Убил!

— Заткнись, — толкает ее в бок бабка. — Замолчи, я сказала. Устроила тут. И с чего ты

взяла, что Лика виновата? Ей-то зачем красть? Она и от моего Таира имеет, и от своего отца.

— Моя жена не имеет отношения к твоим шашням. В отличие от тебя, она честный человек, –

рычу, подходя к Альме.

Надо сдержаться. Еще немного, и ударю. А нельзя. Я не бью женщин и детей. А тут моя

собственная дочь. Как она могла? Как?

— Папа, ты зря на меня кричишь! — не сдается Альма. — Это все Лика.

— Да ну? — усмехаюсь криво. — Давай сейчас ей позвоним, и Давиду с Томой. При них

повторишь. Договорились?

— Конечно, — передергивает плечиками Альма. Даже платье поправляет. Такое девичье, в мелкий

горошек. Хотя ее впору посадить в ступу и в лес отправить. Ведьма гадская.

— Этого уведите в подвал, — киваю на Азата, притихшего на полу. — Его вина доказана…

— Папа!

— Рот закрыла. Быстро. Сейчас будешь сестру обвинять в присутствии свидетелей. Если у тебя

совести хватит, — морщусь, как от боли. Хвала Аллаху, Лика не знает.

— Ты мне не веришь, — стоит подбоченясь. — А я говорю правду…

— Как ты потом сестре в глаза смотреть будешь? — охает моя мать. — Ты же оболгала ее, –

умело считывает мое настроение. Дошло до нее, наконец-то!

Или просто переобулась? Но я не вникаю. Сейчас не до того.

Смотрю на Альму и глазам не верю. Стоит спокойно дочь иблиса. Улыбается, будто ни в чем не

виновата.

— Ты собирался звонить дедушке, — вздергивает подбородок.

— Да, уже звоню. В общий чат, — нажимаю на кнопку с камерой в мессенджере. Давид и Тома

отвечают сразу на видеозвонок, а вот Лика молчит. Идут гудки. Но моя дорогая жена не

отвечает.

— Минутку, — улыбаюсь тестю и теще. — У нас тут Альма решила сделать официальное заявление.

— Какое? — крякает в трубку Давид. — Что вообще может сказать Альма?

— Не понимаю, — вздыхает Тома.

— Давай, выкладывай, — вывожу видеозвонок на плазму.

— Что случилось, внученька? — ласково смотрит на младшую внучку Тома.

Альма жмется и выдыхает.

— Лика заставила меня выкрасть у папы блокнот с кодами.

— Значит, с кодами, — тяну, ощерившись. — То есть ты понимала, что делала…

— Таир, что происходит? Где моя старшая внучка? — встревоженно охает Тома. А Давид лишь

смотрит внимательно. На меня, на Гузель и на Альму.

— Это серьезное обвинение, — медленно откликается он. — Очень серьезное, детка. Надеюсь, ты

понимаешь, что делаешь…

— Да, конечно, — звонко заверяет его Альма. И мне уже кажется, что она сумасшедшая. Или

весь мир свихнулся.

И я тоже.

— Когда это было? — смотрю в упор на дочь. А в ухо бьются длинные протяжные гудки.

Лика, девочка, возьми трубку. Ответь мне. Но звонок обрывается, и я безотчетно тыкаю

пальцем в контакт.

— Что было? — хлопает глазами Альма.

— Когда твоя сестра попросила тебя выкрасть коды? — теряет терпение Давид по ту сторону

экрана.

— Кхмм… Незадолго до свадьбы. Она же не собиралась замуж за папу. А я должна была приехать.

Вот Лика и попросила…

Лишь на минуту меня торкает. А вдруг это правда?

Но я гоню прочь дурацкие мысли. Мой блокнот нашли у Азата. Открытое приложение в ноутбуке

тоже говорит само за себя. Ликабы при всем желании не смогла с ним увидеться и

что-то отдать. У нее алиби. Нерушимое и стопроцентное.

Сначала она ехала с Кемалем в клинику, а оттуда уехала с Сашей в аэропорт. И в сумке у нее

ничего похожего не было. Да и быть не могло.

— Когда? Где? При каких обстоятельствах? — чеканит каждое слово Давид. — Я сейчас подниму

камеры, Альма, и все проверю. Или твой отец пусть отправит к нам людей.

— Мы сидели у себя в комнате, — бодро начинает Альма и осекается. — Там же нет камер…

Правда, дедушка?

— Есть, — цедит хрипло Давид. — Их обычно никто не контролирует. Но запись идет и

сохраняется полгода. Сейчас я лично проверю, и если ты врешь…

— Ой, простите меня! Простите! Это все Азат! Это он велел все свалить на Лику. А она моя

родненькая, — снова рыдает Альма, и мне больше всего хочется надавать ей по щам.

Вот только длинные гудки не дают покоя.

Лика, ответь же ты, наконец!

Но вот звонок обрывается, будто его сбросили. И дальше механический голос мне повторяет

снова и снова.

Абонент находится вне зоны действия сети.

А потом ему на смену приходит другой.

Данный номер не обслуживается.

Глава 46

— Как ты могла пойти против отца? — по ту сторону экрана Давид хватается за грудину.

— Ой, мой дорогой, — подхватывается с места Тома. Просит кого-то принести воды. С тревогой

глядит на мужа.

— Дедушка, но я же права, — улыбается ему Альма.

И только сейчас до меня доходит. Компьютерное поколение, мать вашу.